Наследницы
Шрифт:
Блэз молча ждал, и Доминик вместе с ним, пока врачи, склонившись над Ролло, светили ему в глаза, смотрели показания мониторов.
— Обнадеживающий знак, — осторожно сказал один из них, — вы видели его реакцию?
— Да, — ответил Блэз, ощущая на себе внимательный взгляд жены.
— Он знает вас? — задали врачи вопрос Доминик.
— Мы виделись несколько раз.
Один из врачей спросил:
— Вы всегда употребляете эти духи?
— Они были созданы специально для меня, — ответила Доминик. — Ни у кого больше таких нет.
— Значит, по этому аромату он мог бы узнать вас?
— Любой мог бы, —
— Вы встречались с мистером Беллами недавно?
— Последний раз в Лондоне, несколько месяцев назад.
Врачи вполголоса совещались. Кейт не могла усидеть на месте.
— Это хороший знак, правда? — умоляюще спрашивала она.
Это обнадеживает, ответили они, но если бы мадам еще раз наклонилась над ним, может быть, они смогли бы собственными глазами увидеть…
Доминик с самым доброжелательным видом выслушала просьбу и, поняв, что другого выхода нет, вновь наклонилась над бесчувственным Ролло, темные пряди упали вниз, запах духов стал ощутимее. Блэз видел, что один из врачей с удовольствием втянул в себя аромат. Кейт не спускала глаз с Ролло, и вот он снова начал слабо подергивать головой, веки его затрепетали, лоб покрылся каплями пота.
— Он реагирует на внешние раздражители, — говорили врачи. — Безусловно, с вашими духами у него связано сильное впечатление, — Нам приходилось… спорить… не один раз, — с гримаской заметила Доминик.
— И… ваша последняя встреча тоже была спором?
— Да, ее можно расценить и так, — согласилась Доминик.
Врачи опять принялись совещаться, но они говорили по-китайски, и Кейт ничего не могла понять. Наконец они объявили:
— Некоторые участки мозга мистера Беллами реагируют на раздражители, некоторые — нет. Он не слышит и не ощущает присутствия мисс Деспард, но он узнал аромат духов мадам дю Вивье. Будем ждать и надеяться, что клетки мозга и в других участках тоже смогут восстановиться. Подождем, что покажет время.
На лице Кейт читались радость и смятение, Доминик выглядела невозмутимой и, как всегда, классически прекрасной. Блэз всматривался в бледное лицо лежавшего без чувств Ролло. «Почему ее духи? — задавался он вопросом. — Почему не голос или рука Кейт — самой близкой из всех? Почему Доминик? Какие ассоциации связаны с ней?» Врачи тактично умолчали об этом, но познаний Блэза в китайском хватило, чтобы понять — их это удивляет. Они решили, что Доминик недоговаривает чего-то очень важного о ее последней встрече с Ролло.
Блэз знал о неприязни Доминик к Ролло, он не сомневался, что и Ролло не жалует Доминик, но о каком скандале может идти речь? Да еще не один месяц назад?
Это казалось ему сомнительным. Самое последнее воспоминание, как правило, пробуждается первым, значит, они виделись совсем недавно. Может быть, здесь, в Гонконге? Не поэтому ли Беллами появился здесь? И, переодевшись китайцем, отправился в Укрепленный город? Блэз никак не мог связать одно с другим. Потом, решил он, он сядет и запишет все по порядку, и, может быть, тогда что-нибудь прояснится. И только когда он будет знать, в чем замешана его жена, он сам спросит ее обо всем.
Доминик прощалась.
— Если что-то нужно, достаточно только позвонить, я сделаю все, что в моих силах, — заботливо говорила она Кейт. — Нужно было позвонить сразу же, как только вы приехали сюда.
Она казалась обиженной.
— Благодарю вас, но я уже получила помощь, в которой нуждалась, — ответила Кейт, на самом же деле ей хотелось сказать нечто совсем иное: «А если бы и не получила, ты была бы последним человеком, к кому бы я обратилась за помощью».
Врачи бесстрастно наблюдали за женщинами, смутно чувствуя их взаимную неприязнь, которая, казалось, потрескивала, как электрические разряды.
— Вы останетесь здесь? — спросил Блэз у Кейт.
Она заметила, что он с трудом подавляет гнев. «Он что-то подозревает, — подумала она, глядя в непроницаемые черные глаза Блэза. — А как же иначе? Доминик или те, кто с ней связан общими делами, выследили и поймали Ролло». Кейт не могла четко оформить собственные подозрения. Об этом страшно было и подумать. «Но Блэз во всем будет винить меня, — подумала Кейт. — Потому что я появилась на сцене, потому что папа поручил ему занятие, для него неприятное. Он не хотел браться за это дело, оно ему не нравилось. И я ему не нравлюсь. Я слишком сильно вторглась в его частную жизнь, в то, что связано с его женой. На самом деле он не знает, что она представляет из себя, что она сделала, что делает. Он только хочет ее».
— Да, — произнесла она тихонько, — я останусь.
Он кивнул и вслед за женой вышел из палаты.
Когда машина отъехала от больницы, Доминик беззаботно спросила:
— Интересно, во что впутался этот грязный педик?
Как ты считаешь?
«Вот уж этого я тебе никогда не скажут, — подумал Блэз и, пожав плечами, ответил:
— Может быть, приставал к кому не надо. Гомосексуализм весьма распространен среди гонконгских китайцев.
— И вырядился китайцем.
— На то он и актер.
— Но, — продолжала Доминик, — ведь ему надо было говорить по-китайски, правда?
— Возможно, он им владел. Не знаю, да и знать не хочу. — И он забросил свою удочку:
— Удивительно, что он так сильно реагировал на твои духи.
— Да, действительно, — спокойно согласилась она.
— Я не знал, что у вас с ним бывали столкновения.
— Мы испытывали взаимную антипатию.
— Тем не менее ты произвела на него неизгладимое впечатление.
Доминик улыбнулась, на щеках обозначились прелестные ямочки.
— Как и на всякого другого.
Она не собиралась сдаваться, и Блэзу было отлично известно, что ей нет равных в искусстве самозащиты. Ему необходимо все выяснить самому. Для того, чтобы в душе его снова воцарились мир и спокойствие.
В душе Доминик не было ни мира, ни спокойствия.
Блэз довез ее до «Деспардс», и она направилась в свой кабинет. Муж сказал, что не сможет пообедать с нею, сославшись на условленную встречу, но вечер обещал провести с Доминик. В этом не было ничего необычного, но, сбросив меха и перчатки на кожаный диван, где они накануне занимались любовью, она подумала, что тон его был чуть более резок, чем обычно. «Нет, не может быть, он ничего не знает, — успокоила себя Доминик. — Ролло Беллами шпионил, и с ним разделались — об этом ей было кое-что известно, — пока он ничего никому не рассказал». Надо признать, загримирован он был безупречно.