Наследница Минелеи
Шрифт:
– Господин Гаврила, сколько вам было обещано за нас?
Мужик опустил голову, не желая смотреть в глаза, но все же приглушенно ответил:
– По десять золотых каждому.
Леарна молча, достала один из мешочков с тленью, и отсыпала драгоценного вещества во второй пустой, затем протянула его Гавриле со словами:
– Здесь примерно на пятьдесят золотых. Поделите на троих. Хотите, продайте, хотите, оставьте в личное пользование. Но впредь не смейте заниматься разбоем и убийствами. Это не путь настоящего минелейца. Попадетесь еще раз, второго шанса у вас не будет исправиться.
С этими словами она вытащила кинжал и перерезала веревки, связывающие мужчин. Бывшие пленные от удивления не могли даже пошевелиться. Гаврила смотрел на брошенный рядом с ним мешочек с тленью, не решаясь его взять. Тишину нарушил громкий плачь:
– Благодетельница, заступница! – одна из жительниц деревни бросилась в ноги к Леарне и стала целовать
– Ну, полно, Машутк, полно.
Женщина резко перестала рыдать, застыв в его руках:
– Сейчас я тебе покажу, Машутк, окаянная ты сволочь! И господ не постесняюсь! Огрею так, что и жить самому расхочется!
С этими словами Машутка схватила ближайшую валяющуюся палку и ударила ею, по всей видимости, мужа, после начала бить по всему до чего доставала. Гаврила изворачивался, но не пытался остановить или как-то ответить. Только приговаривал:
– Машутк, ну, хватит, все же хорошо.
– Я тебе сейчас покажу хорошо! Ты что, детей сиротами собирался оставить! Скажи спасибо, что это истинная, был бы кто другой не пожалел, на месте прибил! А вы не бойтесь, госпожа, я его уж научу уму разуму!
Всю дорогу до деревни женщина гонялась за мужем. Их дети, мальчик и девочка лет десяти - двенадцати, пытались папку спасти, но мамка пригрозила их оставить без сладкого на все лето и они отстали. Одному из лучников, кажется Сержу, повезло больше. Это было его первое дело, и супруге своей он не успел потрепать нервы. Кроме того, женился он недавно, поэтому сейчас молодая красивая девушка обнимала своего любимого, не желая отпускать его хотя бы на минуту. Третий, Левка, как его назвали деревенские, был не женат. Сюда пришла его сестра с младшим братишкой, тем самым Нюшиком. Девушка, явно моложе Левки, грозно косилась на него, но молчала. Для младшенького же брат казался кем-то вроде героя, на которого он зыркал восхищенным взглядом. Но Леарна была уверенна, что дома за закрытыми дверьми сестра научит их обоих уму разуму. Ар продолжал идти рядом со своей новой знакомой, все еще рассказывая о своей непростой жизни и наслаждаясь ее вниманием. Миела ехала на лошади рядом с наследницей, не забывая зорко наблюдать вокруг. Ей, как и Ардонию, не нравилось решение Леарны на счет пленных, но в отличие от него она понимала, что эль Альтерро просто не могут поступить иначе со своими людьми. Прощение и любовь к минелейцам, вот главная черта настоящих Манжоров.
Глава 14.
Грустный Ганс оказался большой деревней с достаточно веселыми жителями. Конечно, раньше поселение было намного богаче, и людям здесь жилось легче. Сейчас множество домов, как заметила Леарна, покосилось, заборы давно не красились, а собаки в большинстве своем бегали тощие и злые. Зато в отдалении, практически за пределами деревни, возвышалось несколько красивых домов с высокими заборами. Заметив внимание девушки к ним, Никола, следующий неподалеку, пояснил:
– Это наши господа там живут. Как их называют некоторые – богачи. Из высокородных, в основном. Но в других деревнях, я знаю, есть и простые, как мы, только сумевшие нажиться вовремя. Если пожелаете остановиться там, можем проводить. Уверен, у них есть все привычные для вас удобства, – предложил старший, однако по интонации было понятно, что ему не хочется отпускать гостей к этим самым богачам. Леарна поспешила его успокоить:
– Спасибо, господин Никола, за заботу, но я согласилась прийти сюда, чтобы познакомиться и пообщаться с народом, а не распивать чай в скучном чопорном обществе. Этого мне и дома хватает.
– Ну и ладненько, - тут же оживился старик. – Я вас у себя устрою. У меня изба большая, светлая, а жена и вовсе сума сойдет, как узнает, что у нас остановиться сама истинная эль Альтерро.
Изба у старшего оказалась действительно хорошая, двухэтажная, с большими окнами и мансардой. Везде было чисто и уютно. Обстановка не отличалась изысканностью или богатством: здесь были деревянные столы, табуретки, расписная печь, да в спальнях массивные шкафы для одежды и широкие кровати. Когда они прибыли, на крыльце их встречала седовласая крепкая женщина. Она без лишних вопросов с улыбкой встретила гостей и показала им дом. Затем внизу, в общей комнате быстро собрала стол, чтобы перекусить. Здесь оказалась редиска, зелень с огорода, прошлогодние закрутки, и мясные нарезки. А также свежеиспеченный хлеб и парное молоко. Хозяйку звали Галеей Марфовной, она тут же стала бегать вокруг троих гостей, причитая, что «все такие худенькие и бледненькие, аж взглянуть страшно». Никола смущенно просил простить, поясняя, что внуки уехали в город жить, вот старухе некуда свою заботу девать. Ар без зазрения совести пользовался сердечностью Галии Марфовны и просил еще добавки, жалуясь в очередной раз, что два дня ел только кашу собственного приготовления. Миела пыталась, остановить потоки еды в ее тарелку,
– Пшеница да рожь родиться с каждым годом все хуже и хуже. Вы знаете, что наша провинция хлебная, но скоро, боюсь, ее так назвать никто не сможет. Этой весной совсем, думали, пропадем. Посеяли хлеб, вроде все хорошо: и тепло, и дождичек, и заразы никакой нет, а не всходит и все. Как будто не желает. Совсем народ отчаялся. А вчера вечером чудо какое случилось. Как пошли семена в рост, прям волшебство. Дивились мы так сегодня с утречка, стояли да радовались, рассматривая всходы. А тут и прибегает Нюшик да говорит, что какой-то серьезный дядька из стражей дворцовой желает старшего видеть со срочным делом. Ну, всем интересно стало, пошли смотреть, что тут стражу надо из дворца. Слово за слово, так и узнали, что помощь нужна наследнице нашей. Ну, народ то мы может и глупый да суеверный, но факты сопоставить можем. Земля не родила, а как предполагаемая истинная рядом оказалась, так за одну ночь такие всходы. А старики то знают – потомки Манжора маги и земля любит их и слушается. Собрались мы все посмотреть своими глазами на вас, госпожа Леарна. Уж простите, но до конца не верилось нам что вы и есть наследница. А как вы подтвердили, так поверили. Кто ж не поверит, видя такое волшебство.
Никола закончил свой рассказ и улыбнулся. Леарна выслушав его, теперь стояла и ошарашено смотрела на поле, как вдруг что-то почувствовала в груди. Что-то теплое и мягкое. Как будто кто-то бархатной ладонью сжал ее сердце, тронул ее душу, улыбнулся внутри нее. Это была она, и она ее приветствовала. Леарна инстинктивно наклонилась к земле и положила ладонь на нее. Сосредоточившись, она послала в ответ свою любовь, думая о том, как она дорожит ею, как желает о ней заботиться и как рада этому знакомству. Остальные заметили, что с наследницей что-то происходит и не стали мешать. Под командованием Миелы, они тихо отошли от Леарны подальше, осматривать далее урожаи Грустного Ганса. А Леарна, кажется, забыла обо всем на свете. Она не знала, сколько так просидела с прижитыми ладонями к вспаханной земле. Но ей нравилось это общение, который представлял собой обмен эмоциями и образами. Земля ей жаловалась, что обработали корку после дождей плохо, вот почему пшенице оказалось тяжело взойти. Также ей не нравилось, что песни, пока работают на ней, не поют как раньше, а все только жалуются, стонут, да плачут. Она обижалась за это на людей, вот и вредничала. Леарна послала ей все свое сочувствие и пообещала, что теперь будет более внимательна и, узнав о ней больше, постарается помочь. Когда Леарна закончила свой бессловесный диалог и убрала ладони с земли, она увидела, что уже стемнело. Ар и Никола покинули поле и отправились в деревню. Рядом оставалась только Миела, которая внимательно следила за Леарной.
– Ты познакомилась с ней? – спросила она.
– Да, - выдохнула Леарна и широко улыбнулась, вставая на ноги и отряхивая ладони. – Это было прекрасно.
– Я рада, милая, - улыбнулась в ответ фемина. – Ты знаешь, что Манжоры только в день своей инициации начинают общаться с землей?
Леарна нахмурилась. Действительно, это было так. Но земля ее приветствовала, а значит, процесс инициации уже начался. Обычно он начинался в день передачи власти - на четвертый день после смерти предыдущего истинного Манжора. Или, если у тебя есть регент, как у Леарны, в день совершеннолетия - в девятнадцать лет, либо позже по согласованию с приемником, в двадцать один.
– Но как это возможно, Миела? – озадаченно спросила Леарна
– Я не знаю, дорогая, – пожала плечами блондинка. – Ты же знаешь, я молодая фемина. Возможно, повлиял стресс, который ты испытала недавно. Либо сама земля тебя призвала. Может быть, были в истории Минелеи что-то подобное, но я об этом не знаю. В любом случае, вернувшись во дворец, я поговорю с Черлайдером, он опытнее и старше меня. А пока выбрось это из головы. Как я поняла, знакомство прошло успешно и вы друг другом довольны?