Наследие
Шрифт:
– Твоя спальня сильно пострадала от огня и воды, поэтому мы решили переселить тебя в другую комнату, она находится дальше по коридору.
Изабелла провела Элли мимо ее прежней спальни и остановилась у двери с номером 371.
– Не беспокойся. Все твои вещи уже перенесены сюда.
– Послушай, теперь ты будешь жить рядом со мной! – воскликнула Рейчел, толчком открывая дверь спальни под номером 372. Элли слышала, как, входя в свою комнату, Рейчел пробормотала себе под нос:
– Ну, здравствуй, мое тесное личное пространство! Если бы ты только знало, как я люблю тебя…
Между тем Изабелла отворила дверь
– Ты будешь чувствовать себя комфортнее, зная, что за стеной живет Рейчел.
В просто обставленном, небольшом, стерильно чистом помещении довольно сильно пахло свежей краской. Стоя в дверном проеме, Элли наблюдала за тем, как Изабелла, приблизившись к утопленному в арочном проеме окну, распахнула ставни, чтобы впустить в комнату сероватый свет облачного хмурого дня.
Порадовало то, что в высоком книжном шкафу стояла на полках вся ее небольшая личная библиотечка. Как и в той комнате, где она жила раньше, на постели лежало белое пушистое покрывало. Теплое, синего цвета одеяло было аккуратно сложено в ногах. Ее новая комната почти ничем не отличалась от старой.
Изабелла, открыв окно, сразу же направилась к выходу, бросив через плечо:
– Твои родители прислали тебе кое-какие вещи. Я положила их в гардероб. – Потом, задержавшись на секунду, добавила: – Когда устроишься, обязательно найди меня. Нам нужно поговорить.
Когда за директрисой захлопнулась дверь, сердце Элли радостно трепыхнулось. Наконец-то она вернулась сюда. Здесь было что-то вроде дома.
Тут она вспомнила, какие испытывала ощущения, когда впервые приехала в Киммерию. Тогда всё здесь казалось ей чужим и враждебным. Ученики считали ее выскочкой, которой удалось пробраться в стены академии вопреки всем правилам приема. А ее собственные родители ничего не рассказали ей об этой школе – просто привезли ее сюда и бросили, словно избавляясь от обузы. Когда Джулия, безупречная светловолосая Джулия, отличница и школьный префект, водила ее в день приезда по зданию, Элли чувствовала себя полной идиоткой. Чуть позже она ознакомилась со странными правилами этой школы: комендантский час, конфискация всех электронных устройств, запрещение покидать школьную территорию без особого на то разрешения – и с другими запретами, не менее странными, загадочными и удручающими. Чуть позже она узнала о существовании Ночной школы и группы избранных учеников, посещающих ее. Эти «аристократы» собирались после комендантского часа в дальней комнате на третьем этаже, проводили тайные семинары, устраивали своеобразные тренинги, чем-то похожие на языческие ритуалы, на которые другим ученикам запрещалось даже смотреть.
Но несмотря на все эти странности и таинственность, не прошло и двух месяцев, как она почувствовала себя здесь как дома. Более того, этот вновь обретенный дом казался ей временами роднее собственного.
С мыслью об этом она открыла шкаф и вытащила из него небольшой чемодан, который, по словам Изабеллы, прислали ей родители. Она не испытывала иллюзий относительно того, что они туда сложили. Скорее всего, несколько книг, ее тетради с конспектами, кое-какая одежда и…
Она расплылась в улыбке.
Поверх всех остальных вещей лежали ее любимые красные, со шнуровкой, сапоги «Доктор Мартенс» на толстой подошве. Круто!
Нежно проведя рукой по высокому голенищу, она достала из-под него исписанный
Начиналась она, как обычно, с завуалированного упрека, приправленного иронией.
«Кажется, Киммерия исправно снабжает тебя приличной обувью. Поэтому не понимаю, зачем тебе понадобились эти, извини за грубое слово, дерьмодавы…»
– Разумеется, ты не понимаешь, мамочка, – с легким раздражением пробормотала Элли, пробежав глазами остальное послание. Увы, в нем не говорилось ни слова о том, что же именно случилось той ночью в Лондоне. Равным образом в нем не упоминалось ни об Изабелле, ни о Натаниэле. Вообще никакой важной информации. Очередная пустышка. Кажется, родители решили и дальше делать вид, что ничего существенного не произошло.
А между тем интуиция подсказывала Элли, что привычного ей мира больше нет. Она ощущала себя так, словно находится на линии огня, не зная, кто в кого стреляет и почему.
Одно хорошо: как бы то ни было, она постепенно стала понимать, кому можно доверять, а кому – нет.
Бросив наполовину выпотрошенный чемодан посреди комнаты, Элли вылетела за дверь. В следующий момент она уже стучала в дверь Рейчел. Так и не дождавшись ответа, девушка решительно вошла внутрь.
Подруга сидела на полу, ее окружали целые башни из книг, а одна, раскрытая, лежала на коленях.
После недели в гостях у Пэтелов Элли неожиданно почувствовала, что они с Рейчел сроднились, как сестры. Они плескались в бассейне, гуляли по обширным угодьям семейства Пэтел, где паслись породистые лошади, но главное – разговаривали обо всем на свете. В том числе о Картере, Натаниэле, матери Элли и отце Рейчел. Элли теперь знала, что может рассказать Рейчел о всех своих передрягах и та никогда не осудит ее.
– Давай распакуем вещи чуть позже, – сказала Элли, нетерпеливо переступая с одной ноги на другую. – Неужели тебе не хочется хотя бы одним глазком взглянуть на нашу библиотеку?
– Интересуешься, не составлю ли я тебе компанию в поисках Картера? – ухмыльнулась Рейчел, откладывая книгу и поднимаясь на ноги. – Хорошо, пошли.
На цокольном этаже кипела бурная деятельность. Из крыла, где находились учебные комнаты и классы, доносился неумолчный стук молотков. Заглядывая в приоткрытые двери, девушки видели рабочих, сдиравших со стен пласты опаленной штукатурки. Почерневшие и обуглившиеся деревянные панели дожидались своей очереди. Почему-то в классе остался учительский стол: он здорово всем мешал и строители с упорством, достойным лучшего применения, отодвигали его в сторону. Но проходила минута, стол опять оказывался на чьем-нибудь пути и вновь менял свое положение в пространстве.
Сначала Элли пришла в ужас от разгрома, царившего в школе, но теперь ей казалось, что все не так уж плохо. Работа по восстановлению здания кипела, очень скоро его отремонтируют. К тому же большая столовая совершенно не пострадала от огня, а комната отдыха осталась точно такой, какой была до пожара.
Приоткрыв дверь в большой зал, они заметили, что огонь пощадил и его, но вот протиснуться внутрь можно было с большим трудом: до такой степени он был забит всевозможной мебелью. Видимо, всю собранную в других помещениях неповрежденную мебель отнесли именно сюда. Тем не менее девушки проскользнули внутрь, едва не оцарапавшись о ножки стула, торчавшие из-под антикварного стола.