Наследие
Шрифт:
– Вот дьявольщина, – разочарованно пробормотал Картер. – Опять паста.
– Чудесно, – воспрянула Джу, которая, в отличие от Картера, любила итальянскую кухню. – Надеюсь, она с сыром?
– Почему «опять»? – спросила Элли приятеля, когда официант поставил перед ними глубокую фаянсовую миску.
– Потому что нас кормят ей почти каждый день. Повара и его помощники слишком заняты ремонтом, чтобы думать о том, как разнообразить наше меню.
– Кто-нибудь слышал о Лайзе? – Джу переключилась на другую тему,
– А что с ней не так? – спросила Элли, накладывая себе на тарелку горячую пасту.
– Она не вернется в школу, насколько я знаю.
От неожиданности Элли уронила ложку.
– Что такое?! – Казалось, все выдохнули эти слова чуть ли не одновременно, после чего посыпались вопросы: – Что случилось? С какой стати? Она что – заболела?
Джу подняла руку, призывая друзей к тишине.
– Ее родители сделали радикальные выводы из того, что случилось в прошлом семестре… – Джу пожала плечами. – Короче говоря, она хотела приехать, но предки ей запретили. Решили отправить ее доучиваться в закрытую школу в Швейцарии.
Ответом ей послужило ошеломленное молчание маленькой аудитории.
– Что ж, не могу сказать, что совершенно их не понимаю, – с серьезным видом проговорила Рейчел. – Более того, я почти уверена, что аналогичное решение примут не только ее родители.
– Может быть, на следующий год она все-таки к нам присоединится? – озвучила свои мысли Джу. – Как-никак, выпускной класс.
– Ты хочешь сказать, – ледяным голосом произнесла Рейчел, – что если в этом учебном году у нас никого не убьют, ее предки, возможно, позволят ей вернуться?
– Что-то вроде этого, – ответила Джу.
За столом вновь установилась гнетущая тишина, которую на этот раз нарушила Элли. Подняв стакан с водой, она сказала:
– Предлагаю тост за Лайзу. И за то, чтобы больше никто не был убит!
Остальные ученики тоже подняли свои стаканы.
– За Лайзу! – возгласили они хором.
– И чтобы все остались живы! – добавила Джу.
В конце обеда Картер перехватил взгляд Элли, когда на них никто не смотрел, и указал кивком в сторону двери. Она заметила в его глазах нечто такое, от чего у нее на коже выступили мурашки. Впрочем, не успели они сбежать, как у них на пути неожиданно материализовалась Изабелла.
– А вот и ты, Элли… Отлично! Я как раз разыскивала тебя. Нам необходимо переговорить. Надеюсь, ты не против?
Элли виновато посмотрела на Картера и поспешила вслед за директрисой.
Кабинет Изабеллы находился в «аппендиксе» рядом с главной лестницей. Облицовка двери так тесно прилегала к полированным дубовым панелям стены, что тот, кто не знал об этом, мог пройти в шаге от входа в кабинет и не заметить его. Когда Элли плюхнулась в одно
Элли задумчиво наморщила лоб, но, прежде чем успела хоть что-то сказать, Изабелла всунула ей в руку чашку с дымящимся чаем. Затем смахнула какие-то бумаги с сиденья своего кресла и с усталым вздохом опустилась на подушки. Поскольку теперь Элли получила возможность как следует разглядеть директрису, от ее внимания не укрылись темные круги, окаймлявшие ее карие, с золотистыми искорками глаза. Впрочем, обрушившиеся на школу неприятности не сделали Изабеллу суровее или жестче. Сняв очки, красовавшиеся по всегдашней привычке у нее на лбу, Изабелла положила их на стол и чинно сложила перед собой руки.
Элли полагала, что директриса начнет разговор с обсуждения происшествия в Лондоне и сообщит кое-какие подробности, касающиеся этого дела. Выскажет, например, свои догадки относительно того, кто ее преследовал. Но ничего подобного не произошло, поскольку, к большому удивлению девушки, Изабелла заговорила на совершенно другую тему.
– Когда ты находилась дома, представился ли тебе шанс поговорить с матерью о Люсинде? – деловито осведомилась директриса спокойным и ровным голосом.
– Да, – коротко ответила Элли, выдерживая пытливый взгляд своей визави. – И теперь я знаю, что к чему.
– Расскажи мне об этом подробнее.
Хотя беседа имела место всего неделю назад, Элли казалось, что прошла целая вечность с того времени, когда она, усевшись рядом с матерью за стол, потребовала у нее объяснений.
– Прежде всего, я сказала матери, что она, по вашему мнению, должна рассказать мне все, о чем раньше хранила молчание.
Изабелла, продолжая пристально смотреть на Элли, произнесла:
– И что же она тебе поведала?
Элли вспомнила, что когда мать выслушала ее требование, у нее на лице проступило выражение печали, а губы словно сами собой сжались в нитку. Складывалось впечатление, что ей трудно говорить о некоторых вещах. И тогда Элли решила ей помочь:
– Знаешь старуху по имени Люсинда? Ходят слухи, что она моя бабушка. Это правда?
На секунду Элли показалось, что мать опять промолчит или солжет, и подумала, что не простит ей этого никогда в жизни. Но мать решила наконец сказать правду. Обхватив себя руками, она произнесла: