Наследие
Шрифт:
Это разрушит то, что у нее было с Фитцем. Этого было более чем достаточно.
— Пожалуйста, не поступай так со мной, — прошептала она ему, когда Флори снова начала напевать, пытаясь успокоить ее.
Мистер Форкл провел ладонью по лицу.
— Я ничего не делаю. Мы просто… зашли в тупик. И я хотел бы изменить это. Но прямо сейчас мы должны остановиться… и учитывая все происходящее, я прошу тебя выбросить это из головы. Ты не можешь позволить этому отвлечь тебя от всего, что мы обсуждали. Сосредоточься на гномах. Слишком многое поставлено на карту. Слишком
Софи отвернулась, считая вдохи и выдохи и стараясь не заплакать. Но она все еще чувствовала, как слезы жгут ей глаза, когда мистер Форкл снова повернул ее подбородок к себе.
— Ты самая сильная и находчивая персона из всех, кого я знаю, мисс Фостер. И после всего, что ты пережила, я знаю, ты сможешь пережить это.
Он ошибался.
Официально это было уже слишком.
Но…
Возможно, он тоже был прав.
Она была сильной и находчивой.
И она не собиралась отступать.
Последние несколько лет она училась концентрироваться на нескольких задачах одновременно. Она овладела искусством многозадачности в совершенстве.
Поэтому позволила ему вывести себя и своих телохранителей на залитый солнцем луг и вытащила из-под туники домашний кристалл. Она должна была быстро уйти оттуда, прежде чем он уловит проблеск нового плана, формирующегося в ее голове.
Если он не скажет ей, кто ее генетические родители, она сама найдет ответ.
Глава 2
— Ну и как все прошло? — крикнул Грэйди, когда Софи и ее телохранители, сверкая, появились на усаженной цветами дорожке в Хевенфилде… и Софи потребовалась секунда, чтобы заметить своего приемного отца, стоящего возле загона трицератопса, вместе с приемной матерью Эделайн.
Хевенфилд был одним из реабилитационных центров для Святилища, поэтому там всегда было множество причудливых животных, бродящих по пышным пастбищам, которые простирались до крутых океанских утесов, граничащих с поместьем. А одно из любимых созданий Софи прыгало вокруг Грэйди и Эделайн на дрожащих ногах, хлопая крыльями с синими кончиками и тряся блестящей гривой.
Винн был не просто очарователен. Он был поистине чудесным ребенком, поскольку он и его сестра-близнец Луна были первыми аликорнами, родившимися в Затерянных городах. А с их рождением почти двумя неделями раньше, они удвоили популяцию своего вида, находящегося под угрозой исчезновения, и сбросили шкалу вымирания. И младенцы, и их мама пережили невероятно рискованные роды только благодаря помощи троллей и Лузии Васкер… что было одной из причин, по которой Совет продолжал бороться, чтобы найти правильное наказание за то, что случилось с незаконным ульем в Эверглене.
Грань между героем и преступником иногда была очень размытой.
— Для чего все это? — спросила Софи, указывая на большую катушку светящейся проволоки, которую Грэйди держал в руках, и набитый мешок, который Эделайн перекинула через плечо.
Грэйди кивнул подбородком
— Гномы помогают нам, малышам-аликорнам, защитить вольер с горгодоном, поскольку этот парень, похоже, считает горгодона своим новым лучшим другом, и оказывается, что он достаточно тощий, чтобы протиснуться сквозь решетку.
— У меня чуть не случился сердечный приступ, когда я обнаружила его бегающим туда-сюда сегодня утром, — добавила Эделайн, когда Винн, заржав, попятился назад.
— С ним все в порядке? — спросила Софи, подбегая и обыскивая серебристое тело Винна в поисках следов травмы.
— С ним все в порядке, — заверила ее Эделайн, поглаживая лоб Винна в том месте, где из его дикой гривы торчал рог. — Не спрашивай меня как, но на нем не было ни царапины.
Софи тоже не могла этого понять. Горгодон был последним из мутантных гибридных зверей, которых леди Гизела создала в качестве жутких сторожевых собак для своей версии объекта «Наступления Ночи». Наполовину флареадон, наполовину горгонопс, наполовину эвриптерид и наполовину аргентавис — он был огромным, уродливым и смертельно опасным. Он мог летать, дышать под водой, у него были огромные когти, клыки и жалящий скорпионий хвост. Гномы всегда чинили гигантские дыры в прутьях от зверя, бьющегося о клетку… и время кормления было очень сложным.
— Этого действительно будет достаточно? — спросила Софи, хмуро глядя на светящийся провод. Он выглядел таким тонким, что ей казалось, что даже ее слабая правая рука может согнуть его.
— О да. — Грэйди потряс катушку, наполняя воздух звоном, который напомнил Софи звон колокольчиков. — Это железо, закаленное люменитом. Даже разъяренный Тираннозавр не смог бы его сломать.
— Но ты также можешь сообщить Силвени, чем занимался ее сын, — предложила Эделайн. — Винн уже трижды пытался прокрасться к горгодону с тех пор, как я выманила его оттуда, и думаю, что хорошая длинная мамина лекция вселит в него настоящий страх.
Софи кивнула.
Одним из многих уникальных аспектов ее усиленной телепатии была способность общаться с животными… и Силвени было особенно легко понять, потому что Черный Лебедь свободно моделировал генетические усовершенствования Софи, основываясь на ДНК аликорна. Ей почти хотелось рассказать об этом сватам и посмотреть, заставит ли это их решить, что ее биологические родители не имеют значения, поскольку ее гены были так сильно изменены. Это показывало, в каком отчаянии она была, если стать «лошадиной девочкой» — по официальной записи — вдруг звучало привлекательно.
— Все в порядке? — спросила Эделайн, ее бирюзовые глаза сузились, а тонкие брови сошлись на переносице. В последнее время она часто так смотрела на Софи. С тех самых пор, как Софи вышла из офиса подборщиков пар с пустыми руками. И у Софи было такое чувство, что ее родители догадались, что что-то случилось в Атлантиде, но она надеялась, что их теория была связана с тем, что она передумала регистрироваться и была слишком смущена, чтобы признать это.
Она была полна решимости избегать выяснения ситуации как можно дольше.