Наше море

Дубровский Владимир Георгиевич

Плацдарм был сложным - слева гора Мысхако, внизу пологий берег, Суджукская песчаная коса и насыпь железнодорожной ветки. Коса и берег были заминированы, изрыты огневыми точками и блиндажами врага, а бывший у уреза воды причал рыбозавода полуразрушен: из воды торчали железные рельсы.

Все это преодолели куниковцы в первую ночь и, оттеснив врага, заняли южные кварталы поселка Станичка и участок железнодорожного полотна. С рассветом фашисты разобрались, что высадился небольшой отряд, и предприняли яростные контрудары, чтобы сбросить куниковцев в море.

Только высокий моральный дух и матросская стойкость помогали удерживать плацдарм.

Положение осложнилось еще тем, что на море гулял шторм, а сильнейший огонь у места высадки не позволял подбросить подкрепление днем. Положение десантников было тяжелым.

5 февраля десантникам с самолетов были сброшены контейнеры с боеприпасами. Десантников поддерживала не только наша авиация, им особенно помогала береговая флотская артиллерия - батареи старших лейтенантов Зубкова, Белохвостикова и Давиденко, расположенные на восточном берегу Цемесской бухты.

В сложившейся обстановке командующий операцией принял решение: главные силы десанта, не высаженные в Южной Озерейке, высадить теперь на вспомогательном направлении у Станички.

С наступлением темноты 5 февраля канлодки «Красный Аджаристан» под флагом командира высадки контрадмирала Н. Е. Басистого и «Красная Грузия» с баржами на буксире, имея на борту десантников, вышли из Геленджика,

Темная ночь способствовала скрытности перехода. При подходе к берегу в районе Станичка и при самой разгрузке противник открыл по канлодкам артиллерийский огонь. Несмотря на это, канлодки подошли носом к берегу, по обе стороны разрушенной рыбачьей пристани, и сбросили на него сходни. По ним сбегали бойцы, а корабельные стрелы перегружали на берег орудия и минометы.

В эту же ночь вышел в кромешной темноте отряд базовых тральщиков нашего соединения под командованием капитана 3 ранга Ратнера и заместителя по политчасти Аверчука. Охраняли их на переходе и также несли десант шесть сторожевых катеров.

Глубокой ночью БТЩ «Щит», «Арсений Расскин» и «Груз» ошвартовались прямо к борту продолжавшей стоять носом к берегу в районе Станичка канлодки «Красная Грузия» и через нее высаживали бойцов.

Надо сказать, эти корабли долгое время оставались в Геленджике, чтобы перебрасывать войска. Противник также продолжал наращивать свои силы, атаковывая десант. Временами положение десантников становилось критическим. Когда на следующую ночь, 7 февраля, корабли с подкреплением приблизились к району Станичка, побережье вдруг осветилось прожекторами и ракетами противника. Артиллерия и минометы открыли огонь по урезу воды, создали огневой заслон. Командир БТЩ «Щит» доложил командиру высадки Басистому: - Обстреляны с берега противником! Тогда наши береговые батареи из района Геленджика подавили врага. В результате настойчивых действий кораблей и береговой артиллерии утром 9 февраля все десантные войска, предназначавшиеся к высадке в районе Южная Озерейка, находились теперь на небольшом плацдарме у Станички.

Десантники перешли в наступление, овладели мысом Любви, несколькими кварталами южного предместья Новороссийска, совхозом Мысхако и очистили полностью косу Суджукскую. На этих рубежах они закрепились» Это направление - плацдарм на Мысхако - превратилось из второстепенного в главное.

С тех пор каждую ночь к Малой земле, как теперь ее называли, стали ходить канлодки, базовые тральщики, сторожевые катера и мотоботы. Труднее всего было мотоботчикам, которыми командовал одно время старший лейтенант И. Н. Сенкевич, а затем капитан-лейтенант П. И. Жуков. Небольшие

суденышки захлебывались на холодной волне, обмерзали, а матросы на них заботились не о Себе, а о моторах, накрывая их своими бушлатами.

Был холодный февраль, дождь перемежался с мокрым снегом, а высадка производилась на открытом рейде, где штормовая погода часто осложняла работу. Неоднократно пушки при выгрузке опрокидывало, мотоботы выбрасывало волной на берег. К тому же при каждой выгрузке противник открывал артиллерийский и минометный огонь. К счастью, нашими союзниками были темная ночь и высокий крутой берег с узкой рабочей площадкой у самого уреза воды. Это спасало от прицельного огня.

Капитан 3 ранга Ратнер подсчитал: за двадцать три ночи перевозок, в которых он лично участвовал, потери личного состава на базовых тральщиках составляли четырнадцать человек ранеными. Прямых попаданий в корабли не было.

Но скоро противник почувствовал, что обстрел с берега не может остановить перевозок наших войск, и поэтому немцы стали проводить активные набеговые операции на места разгрузки судов, нападать на корабли во время перехода их к Малой земле. Как только наши корабли подходили к берегу и приступали к выгрузке и приему раненых, появлялись торпедные катера противника. Поэтому суда на переходе морем и при разгрузке охранялись сторожевыми катерами.

Катер 081 с наступлением вечерних сумерек вышел из Геленджика: он охранял отряд судов, состоящий из катерных тральщиков и мотоботов, на переходе к Малой земле.

Была темная, беспросветная ночь. Лишь справа но курсу, где находился Новороссийск, у линии фронта вспыхивали разрывы снарядов и рассыпались огненным дождем ракеты, пересекались нити трассирующих пуль, зажигались и гасли прожектора. Они шарили, словно слепые, по воде, вонзались в низкое облачное небо.

На мостике находился командир катера старший лейтенант Семен Флейшер. Погода стояла самая отвратительная, какой она и бывает на Черном море в феврале. С высоких гор, окружавших Цемесскую бухту, срывались потоки холодного воздуха, налетали снежные заряды, все это сменялось надоедливым моросящим дождем.

Переход от Геленджика к Малой земле на этот раз прошел благополучно. Темная ночь помогла скрытно подойти к берегу. Но как только началась разгрузка судов, с моря послышался характерный гул. Авиация в такую ночь летать не могла, да и гул был не тот.

–  Торпедные катера противника слева по носу!
– доложил сигнальщик Барков.

–  Боевая тревога!

Руки Флейшера лежали на машинном телеграфе, а мысль работала быстро и четко. Сколько торпедных катеров? Атакует противник одной или несколькими группами? Что он намерен предпринять? Будут ли торпедные катера прорываться к берегу, где разгружается караван наших судов, или они с предельной дистанции, не рискуя подойти ближе, выпустят торпеды по месту стоянки судов? Как сорвать замысел врага?

Прежде всего Флейшер сообщил на базу об обнаружении фашистских торпедных катеров в районе Мысхако, а сам решил боем разведать силы противника. Нужно было установить количество торпедных катеров и не допустить их близко к месту разгрузки, завязать бой, а в это время, возможно, подойдет помощь из Геленджика.

Сторожевой катер 081 решительно пошел на сближение с врагом. Вот уже Флейшер увидел головной торпедный катер противника и приказал открыть огонь.

Загремели пушки, застучали крупнокалиберные пулеметы.