Наше море
Шрифт:
3 февраля командующий Черноморской группой войск приказал высадить морской десант в районе Южной Озерейки и Станички.
Участвовало в этой операции более семидесяти кораблей Черноморского флота, начиная от крейсеров до несамоходных болиндеров.
Вспомогательный десант, состоявший из штурмового отряда - 250 бойцов морской пехоты - под командованием майора Цезаря Куникова, высаживала Новороссийская база.
Для высадки этого десанта создавался отряд из четырех сторожевых катеров, КТЩ и других плавсредств. Командиром отряда высадки был назначен капитан-лейтенант Сипягин.
2
– Ты что такой необычный сегодня?
– спросил его Сипягин.
– Устал небось. Садись ужинать!
– Сейчас Левитан будет говорить. Давайте послушаем!
– обращаясь ко всем, торжественно сказал Щекочихин.
В репродукторе что-то зашуршало, и послышался знакомый голос диктора: «В последний час. Сегодня, 2 февраля, войска Донского фронта полностью закончили ликвидацию [53] немецко-фашистских войск, окруженных в районе Сталинграда… Наши войска сломили сопротивление противника, окруженного севернее Сталинграда, и вынудили его сложить оружие. Раздавлен последний очаг сопротивления противника в районе Сталинграда. 2 февраля 1943 года историческое сражение под Сталинградом закончилось полной победой наших войск…»
– Вот это замечательно!
– проговорил, поднимаясь, Сипягин, когда умолк голос диктора.
– Идемте сейчас же на митинг к матросам.
3 февраля была проведена окончательная проверка готовности всех сил и средств к высадке десанта.
В этот же день на катера и корабли был принят десант, а в 19 часов 40 минут, когда совсем стемнело, корабли начали выходить из Геленджикской бухты. Короткий зимний день шел на убыль. Наступала ночь, ответственейшая ночь войны, когда морскому десанту один на один предстояло встретиться с фашистами на сильно укрепленном берегу у Южной Озерейки.
Старший лейтенант Флейшер стоял на мостике своего катера и следил за действиями кораблей. Это был сложный маневр - более тридцати кораблей вытянулось в темноте из небольшой овальной бухты.
В море все перестроились в походный ордер. Головным шел эсминец «Незаможник», за ним - эсминец «Железняков». На борту канонерских лодок «Красный Аджаристан», «Красная Грузия» и «Красная Абхазия» располагалась 255-я бригада морской пехоты, которая составляла первый эшелон десанта.
Берег и порт заволокло туманом, а с моря дул пронизывающий холодный ветер, не сулящий ничего, кроме шторма. Зато низкие, угрюмые тучи укрывали от фашистской авиации.
Море и ветер, казалось, сговорились помешать выполнению операции. Катерам тяжело было идти против волн, а они должны были не просто идти, но еще и охранять тральщики, которые тянули на буксире груженые болиндеры с танками и пушками.
В первый же час похода у тральщика «Арсений Расскин» буксир оборвался, болиндер развернуло лагом к волне и начало заливать. Он мог в любую минуту опрокинуться и затонуть. Все остановились, с тральщика стали заводить новый буксир. Сторожевые
Флейшер с беспокойством поглядывал на часы. Оставалось уже немного времени до момента высадки десанта.
Но испытания преследовали катер. От ударов волн начались перебои в работе моторов. Все катера и тральщики ушли, а катер 081 отстал.
Флейшер снова посмотрел на часы: было уже 2 часа 15 минут. Он вызвал на мостик своего помощника лейтенанта Белошицкого и приказал проложить курс прямо к месту высадки десанта у Южной Озерейки. Кратчайший курс проходил, возможно, через минные поля. И катер все-таки лег на этот курс. Флейшер знал, что идет на риск, так как по минным полям, если даже они и выставлены против больших кораблей, все равно ходить рискованно, но выбора не было.
Катер 081 шел полным ходом, и вскоре Флейшер увидел корабли: это были «Щит», «Защитник», «Арсений Расскин» и охранявшие их катера. Они прибыли в точку развертывания с опозданием почти на 1 час 20 минут.
Это повлекло за собой целый ряд нежелательных осложнений. Артиллерийская подготовка, назначенная на час ночи, была перенесена на 2 часа 30 минут, но бомбардировочная авиация, которая должна была нанести удар по Южной Озерейке, поджечь ее, чтобы создать световой ориентир для артиллерии кораблей, а транспортные самолеты - выбросить парашютный десант в районе Глебовка, Васильевка, действовала по первоначальному плану. Поэтому к моменту открытия огня отряд огневого содействия вел стрельбу по берегу без корректировки с воздуха. И это, как мы увидим дальше, не принесло нужных результатов. Настильный огонь корабельная артиллерия вела по площадям, а это не давало уверенности в том, что огневые точки противника подавлены.
Ночь была безлунная, небо темное. Командир дивизиона тральщиков капитан 3 ранга Ратнер держал свой брейд-вымпел на тральщике «Щит». Когда корабли застопорили машины, ожидая окончания артиллерийской подготовки, к борту «Щита» подошел сторожевой катер 051. На нем находился командир отряда высадочных средств Иванов.
Ратнер знал Алексея Петровича Иванова: тот не первый раз уже высаживал десантников. И сейчас, облокотившись [55] на поручни, тихо разговаривал с Ратнером. Это были, пожалуй, самые напряженные и трудные минуты ожидания. Вот стихнут артиллерийские залпы, и сторожевые катера первыми бросятся к молчаливому берегу. А там, несомненно, затаился противник. Но в каком он состоянии? Ведь корабли стреляли без самолетов-корректировщиков, которые уже улетели. Это беспокоило Ратнера и Иванова.
Разгромлены ли его береговые укрепления и огневые точки, разметаны и раздавлены прожекторы и живая сила или весь артиллерийский огонь ушел в глубину обороны, а прибрежный рубеж уцелел, и сейчас немцы откроют в упор убийственный огонь по катерам?
Ратнер видел, что Иванов внешне спокоен, но знал, что того, так же как и его, волнует один вопрос: как все пойдет? Ведь самое главное - высадить штурмовой отряд, подвести к берегу болиндеры.
И, наблюдая с мостика за артиллерийской подготовкой, Ратнер сказал: