Наша цель
Шрифт:
— Папа хотел, чтобы я дождалась тебя.
— Ты меня дождалась, что ещё?
Отстранившись от дверцы шкафа, она с болью посмотрела на меня.
— Почему ты такой жестокий? — прошептала девушка.
— Я не жестокий. Я прямолинейный.
— Нет, это жестокость, я ведь ничего тебе не сделала…
Покачав головой, я тяжело выдохнул и повернулся к ней спиной. С какой стати меня должно беспокоить чьё-либо мнение? Да плевать на всех и сразу, мне интересно только то, что принадлежит близким людям. Если прямолинейность кажется ей жестокостью, то другого выхода я не вижу. Выкиньте подобное в лицо мне, и всякие чувства внутри могут кануть в бездну в ту же секунду, как только
— Ты будешь тут стоять или выйдешь? — не глядя, спросил я, захватив боксеры с полки.
Позади молчали, на что я фыркнул и скинул полотенце. Трижды плевать, не думаю, что она — Пресвятая девственница, ни разу не лицезрящая мужскую задницу, как и гениталии в целом. Следом я натянул джинсы и футболку, а полотенце сунул в рюкзак. И когда повернулся, глаза Чарли были готовы вывалиться на пол. Ошарашенный взгляд бегал от моего лица к ногам и обратно, останавливаясь на части ниже живота, куда я посмотрел. Расправив футболку, которая так и осталась закатанной на прессе из-за влажности, я выпрямился и зашагал к дверям, оставляя её одну.
Позади не раздавался топот второй пары ног, следовательно, она осталась в раздевалке. Через секунду, я забрал свои слова назад, потому что каблуки эхом отстукивали ритм. Я точно знаю, это она. Во-первых, никого не было, кроме девушек за административной стойкой, во-вторых, успел запомнить свойственный ей ритм. Проходя мимо девушек, я уже было хотел пройти мимо, как взгляд зацепился за журнал, обложку которого занимала знакомая работа. Пара шагов, и расстояние полностью сокращено.
— Извиняюсь, — бросил я, забирая журнал из рук брюнетки, которая сердито посмотрела на меня. На это мне тоже плевать.
Наспех листая страницы, я нашёл ту, что указывалась на обороте. Глаза быстро пробежались по статье, и я нашёл то, что искал — её. Имя девушки, занимающей все мои мысли, чёрным по белому выведено на глянцевом обороте. Сердце сдавило, из-за чего я крепче сжал журнал, буквально смяв первую страницу. Рядом появилась Чарли, с грохотом бросив ключи на стол девушек.
— Чёрт возьми, Алекс… — выдохнул я имя, которое ласкает слух.
— Что ты делаешь!? — восклицала парочка девиц, — ты же порвёшь его!
Вернув назад журнал, я кинулся к выходу, спешно бродя взглядом по улочке, где могу достать точно такой же. И ещё парочку, где найду её имя. Удача была на моей стороне, пара минут понадобилась для того, чтобы найти киоск с печатными изданиями. Благо, что в Нью-Йорке они на каждом шагу, потому что тут предпочитают физическое соприкосновение с бумагой: газеты, журналы, книги, — тут всё любят в печатном варианте. Первым в руки попал тот, что я буквально отобрал у девушек за стойкой.
— Извиняюсь, есть ещё? — обратился я к женщине.
— Вам какой номер нужен?
— Покажите все предыдущие, которые у Вас есть.
Стопка журналов легла перед лицом, я буквально обезумел, находясь в поисках её имени. Джаред говорил, что она устроилась на официальную работу пару недель назад, или это он говорил три недели назад, я не помню, да и похрен. Я обыщу каждый. Я точно уверен, что мне нужны последние номера, только там я могу обнаружить её. И это оказалось правдой. Отдав деньги за пачку, я сунул её в рюкзак и поспешил к машине.
Один за другим я листал и перечитывал статьи не меньше, чем на сотню раз. Даже уйдя в официальность, она всё та же Алекс, которая любит всё, что связано с дизайном: интерьер, одежду, графику и тому подобное. Гордость за неё разрывает изнутри, но вместе с этим, я чувствую тяжесть груза
Схватив телефон, я нашёл профиль той, что так дорога мне. Да, я убрал её везде: соцсети, фотографии, номер, но не из головы. Я помню всё. И когда взгляд обнаружил последнее фото, пальцы сжали мобильник практически до хруста. Казалось, что я слышу, как медленно трескается экран и его наполнение. Сложив ладони в молитвенном жесте, она стояла на одной ноге, а вторую подогнула и ступнёй уперлась в области колена. За её спиной выше разместилась огромная статуя Будды, которого освещала подсветка. Белый топ, поверх которого накинута прозрачная изумрудная кофта с рукавом до локтя, белые джинсы, оборванные на щиколотках, сумка, кажется, темно-зелёного цвета, перекинутая через плечо и закрытые глаза, в дополнение ко всему — самая яркая и обворожительная улыбка на лице, заставляющая встать каждую волосинку на теле. Она всегда мечтала побывать там, ведь со школы увлекается китайской культурой. Я не исполнил её мечту, за меня это сделал кто-то другой. Пока моя Алекс осталась где-то в прошлом со мной, новая двигается дальше. Глаза вновь прогулялись по девушке, которую я знаю наизусть в области души и тела. Короткая надпись под фото гласила: «Спасибо. Теперь за чаем», и в окончании, Алекс решила разбавить слова любимым зелёным сердечком. Именно поэтому я выбрал этот оттенок для ленты на коробочке. В последнее время она очень полюбила изумрудный цвет. Она и есть самый настоящий изумруд.
Достав телефон, я набрал номер брата. Он должен был мне сказать, он наверняка всё знает и знал, но молчал. И я готов убить его.
— Привет.
— Где ты? — говорю я, сохраняя спокойный тон.
— В зале.
— Я скоро буду.
Машина буквально летит со скоростью света по шоссе, пока я одной рукой продолжаю сжимать телефон, а второй — руль. С каждой новой минутой приступ ярости и обиды заполняет горло. Помимо того, что он не сказал мне такую мелочь о журнале, ещё он не говорил, что она улетела хрен пойми с кем в Китай. Иногда мне кажется, что я убью Джареда, неважно, каким способом, я сделаю это. Он держит меня в стороне от её жизни, но я больше не намерен там быть. Я связался с Фрэнком для того, чтобы он передал мой подарок, но я не додумался спросить место, где она работает, чтобы привезти самостоятельно. Пусть она бросает мне его в лицо, пусть кричит, плачет, пусть делает что угодно, но только не молчит. Молчание убивает лучше всего. Я не получил ничего, словно она и вовсе не открывала коробочку. Что я сделал не так? Конечно, глупо надеяться на прощение, но я и вовсе не получил никакой реакции. Этот факт медленно пожирает изнутри, а я буквально вою на Луну и солнце днями и ночами без неё.
Схватив журналы, я зашагал на поиски Джареда, хотя его и искать не нужно, я знаю, где он занимается. Войдя на порог, к своему счастью, я застал брата в одиночестве. Несколько журналов упали на маты, эхом отдавая грохот падения в стенах.
— Ты не хотел мне рассказать? — процедил я, смотря на него.
Джаред же чувствовал себя по-прежнему спокойно, словно я не выгляжу так, будто готов кинуться на его шею с удавкой. Подняв бинты, он начал наматывать один на ладонь, при этом продолжая смотреть на меня. Из-за такого спокойствия, я жутко желал зарядить ему в челюсть.