Нарушенные обеты
Шрифт:
Остановившись у церкви святой Евангелины, Джек поднялся по неровным каменным ступенькам и постучал в массивную деревянную дверь. Прошло несколько секунд, и дверь со скрипом отворилась.
Перед Джеком стоял отец Куинн. При виде гостя на его густо покрытом морщинами добродушном лице появилась улыбка. Приглашая рукой Джека пройти в дом, отец Куинн произнес:
– Джек, мой мальчик! Какая радость! Ты сегодня замечательно выглядишь.
– Спасибо, святой отец. – Джек медленно ступил в прохладу полутемного коридора. – У вас найдется
– Я только что собирался в сад, чтобы выпить чаю и съесть пару пирожных. Не хочешь ко мне присоединиться? – При этих словах священник мягко улыбнулся. Он знал про сохранившуюся у Джека с детства любовь к сладостям.
– Был бы очень рад.
– Как в старые добрые времена, – удовлетворенно произнес священник.
Вместе они прошли по коридору к двери, за которой начиналась аллея из высоких платанов. Аллея вела к узкому горному ущелью.
У входа в ущелье располагалось уютное кафе. Отец Куинн опустился на металлический стул, стоявший у небольшого низенького столика. У его ног лежали опавшие листья; солнечный свет делал ярче их желтые и красные оттенки.
Владелец кафе, пожилой грузный человек, налил им две чашки чая и выставил тарелки с только что приготовленными пирожными.
– Итак, что привело тебя ко мне? Проблемы с кем-то из ребят?
– Нет, на этот раз у меня проблемы с самим собой. – Джек на секунду замолчал, прислушиваясь к окружающим звукам, звукам самой природы – к пению птиц, шороху листьев под лапками ящерицы и шелесту деревьев под порывами ветра. – Я встретил женщину, о которой думаю день и ночь.
Священник достал из кармана фигурно изогнутую трубку, сделанную из корня вишни, и неспешно начал набивать ее табаком.
– Когда ты только уходил из семинарии, я не сомневался, что не пройдет много времени – и тебя кто-нибудь привлечет. Честно говоря, я думал, что это произойдет гораздо раньше.
Задержав внимательный взгляд на лице Джека, отец Куинн попросил:
– Расскажи мне о ней.
– Она очень красивая женщина, но не это меня в ней привлекает больше всего. Она очень мягкий и деликатный человек, хотя и пытается это скрыть за официальностью поведения. Очень независимая. – Джек помолчал, думая, что все, о чем он говорит, – не главное. – Когда я ее вижу, то мне кажется, что между нами проскакивают молнии. Без нее я чувствую себя словно рыба, выброшенная из воды.
– Примерно этого и следовало ожидать. – Отец Куинн выпустил клуб дыма. – Раньше ты сторонился искушений. Когда они появились, ты не знаешь, как с ними быть.
– Я чувствую себя неловким подростком, – подтвердил Джек с грустной иронией. – Подростком с телом тридцатилетнего мужчины.
– И наверное, совсем не представляешь, что тебе надо делать?
– Да. Когда-то я думал, что после возвращения в мирскую жизнь мне все будет даваться легко. Мне и в голову не могло прийти, что когда я столкнусь с чем-нибудь серьезным в жизни, то совершенно не буду
– Что бы ты сказал, если бы с такой проблемой к тебе пришел кто-нибудь из твоих подопечных?
Джек перестал барабанить пальцами по столу.
– Я бы сказал: «Наберись терпения, +узнай девушку поближе, попытайся стать ей хорошим другом, а там уж ваши отношения сами приведут к какому-нибудь итогу».
– Очень хороший совет. – Священник налил себе в чашку чая из чайника на столе. – Время—вот что расставляет все на свои места.
Глава 4
Во вторник Джек встретил Венди в коридоре перед дверью своего кабинета. На ее лице читалось то же вдохновение, которое он видел во время ее первого урока.
Поприветствовав Венди, он пропустил ее в кабинет.
– О, класс принял меня замечательно! – Она опустилась в кресло перед его столом и сделала глубокий вдох, стараясь успокоить дыхание после быстрой ходьбы. – Думаю, мне нравится быть учительницей.
– Я рад, что вам понравилось.
Она приветливо улыбнулась, и он чуть не ответил тем же. Поспешно взяв себя в руки, Джек продолжил:
– Но нам нужно кое-что обсудить. – Он понял, что на сей раз напустил на себя излишнюю сердитость, и постарался смягчить тон: – Меня удивило то, что я увидел в вашем классе…
– Погодите, – подняла руку она, – я сама догадаюсь. Вам скорее всего не понравилась краска на стене, верно?
– И надписи мелом на полу, – добавил он.
Венди поднялась с кресла и, расхаживая по комнате, начала объяснять. По ее лицу было видно, как ее захватывает то, о чем она говорит:
– Когда мои ученики вошли в класс, я так испугалась, как будто очутилась на тонущем корабле. – Ее карие глаза расширились от воспоминания о пережитом ужасе. – Знаете почему?
Джек подумал, что в этой женщине пропала хорошая актриса. От страха, который появился на ее лице, у него по коже побежали мурашки.
– Знаю. Иногда эти дети превращаются в бандитов.
– Когда Ламар взял инициативу в свои руки, я не имела представления, как ее у него перехватить. И нашла единственный выход – писать на стенах. Я не планировала этого с самого начала, идея пришла внезапно. – Она опустилась в кресло, откинулась на спинку и улыбнулась; на ее щеках появились ямочки. – И оказалась очень удачной.
– На этот раз – да, – заметил Джек и, поднявшись, подошел к окну. На баскетбольной площадке занимались девушки. Они бросали мяч по очереди, одна за одной, по порядку. Именно порядку должен научить «Валенсия-хаус», подумал Джек. Главной дисциплиной, которой эти дети должны овладеть, прежде чем вернутся к нормальной жизни, является самодисциплина. – Но в приюте не должно быть места вольностям, даже если они привлекательны и интересны. Подобный прием может сработать один раз, но строить на эксцентрике весь учебный процесс нельзя.