Нарушенные обеты

Даниэльс Стефани

– Теряем время, – вмешался Джек. – А ну-ка, возвращайтесь к работе.

Ребята снова повернулись к компьютерам. Только тут Венди заметила, что все подростки одеты почти одинаково – в белые рубашки и хорошо отглаженные синие джинсы. Можно было ожидать, что в приюте одеваются, следуя уличной моде, но это оказалось не так.

– Как вам удалось одеть их всех в форму? – вырвалось у Венди.

– О… – протянул Джек, закрывая глаза рукой. – Это было целое сражение.

– Но прически у них разные.

– Надо,

чтобы все же каждый из них чувствовал себя неповторимой личностью. Если ребята решат, что они не среди друзей, а в тюрьме, то просто сбегут отсюда. – Его голос стал теплее. – Надо требовать от них дисциплины, но только там, где это действительно необходимо.

– Мудрые слова.

– Мистер О’Коннор, – услышала она тонкий голосок из угла комнаты. – Я не могу разобраться с программой по математике. Вы мне не поможете?

– Вы не против? – спросил О'Коннор у Венди. – Это займет пару минут.

– Нет, конечно. Я подожду.

Джек подошел к компьютеру и начал терпеливо объяснять пареньку, как решать написанное на экране уравнение.

– Вот и все. Теперь попробуй сам.

Паренек неуверенно нажал несколько клавиш. Экран мигнул, и на нем появилась рука с двумя поднятыми пальцами – символом победы.

– Отлично! Теперь я понял.

– Молодец, Ралфи. – Джек взъерошил волосы парня и выпрямился. – Ламар, Ди Джей, Рейнальдо! Пошли со мной. Мне нужна ваша помощь, чтобы принести сюда кое-какую Мебель. Нам ее подарила мисс Вэлдез. – Он повернулся к ней. – Сейчас мы разгрузим ваш фургон, мисс Вэлдез.

Ребята сорвались с места и с быстротой волчьей стаи исчезли за дверями.

Венди и Джек последовали за ними. Проходя по коридору, Джек распахнул перед ней боковую дверь:

– Это мой кабинет. Вы можете выпить кофе, пока мы занимаемся разгрузкой.

Венди с удивлением подала ему ключи:

– Вам они не нужны?

– Только если вы настаиваете, чтобы мы проникли в ваш фургон законным путем.

– Думаю, так будет лучше, – невозмутимо ответила Венди.

– Возможно. Чувствуйте себя как дома. Я вернусь через несколько минут. – Он понизил голос, чтобы его не расслышал никто из его подопечных: – Если захотите чего-нибудь сладенького, в нижнем ящике стола есть «эм-энд-эмс». Не стесняйтесь.

– М-м, очень заманчиво, – удивленно протянула она. – К созданному ею романтическому образу отставного военного, заслужившего доброе отношение детей из приюта, прибавилось тайное пристрастие к шоколаду.

Оставшись в одиночестве, Венди огляделась. В углу комнаты стоял массивный дубовый стол с персональным компьютером и телефоном, на котором мигало несколько лампочек. На стене над столом висели полки с книгами по физиологии, богословию и военному делу; было там и несколько сборников юмористических рассказов и разноцветных обложках.

На

стене также нашлось место для нескольких фотографий и самодельного деревянного креста. На всех снимках был изображен Джек – либо получающим награды, либо пожимающим руку кому-нибудь из политиков Сан-Франциско, либо выступающим перед аудиторией. Странно было видеть среди этих известных людей человека, который всего лишь заведует приютом, и Венди ощутила некоторую таинственность.

Входная дверь распахнулась, и в комнату быстро вошла немолодая женщина, светлые волосы которой были собраны в пучок на затылке. Увидев Венди, она резко остановилась.

– О Бог мой! Я не знала, что тут кто-то есть. – Она протянула тонкую сухую руку. – Я – Тельма Хьюз, помощник мистера О’Коннора. А вы, как я понимаю, преподавательница эстетики?

Венди пожала протянутую руку и объяснила, что она всего лишь доставила свой дар приюту.

– Ах вот как, – не скрыла разочарования миссис Хьюз. – Похоже, мисс Мотт сегодня опоздает – если появится вообще. Знаете, этих детей решается учить далеко не каждый. Но мистер О’Коннор говорит, что мы должны надеяться.

Сказав это, женщина так же стремительно покинула комнату.

Венди приготовила себе кофе и, взяв пригоршню драже, откинулась на спинку дивана. Она уже доедала последнюю конфету, когда дверь снова распахнулась. В комнату неторопливо вошел Джек. Он подошел к столу и присел на его край.

– Сейчас я напишу вам расписку для налоговой службы.

В эту секунду из-за двери снова показалась голова миссис Хьюз.

– Извините, мистер О’Коннор, но только что звонила учительница. Она отказалась от места. – Голова исчезла, и дверь закрылась.

По лицу Джека было видно, как сильно он расстроен. Протянув руку за блокнотом, он сделал размашистую подпись.

– Я оставил место там, где должна быть проставлена стоимость мебели. Впишите сами, как вы ее оцениваете.

Венди поднялась с дивана.

– Буду рада, если моя мебель окажется вам полезной.

О’Коннор не ответил. Он выглядел таким удрученным, что она решила как-то его подбодрить:

– Может, вид моей мебели поможет вашим ученикам развить художественные задатки.

Однако глаза заведующего приютом стали еще печальнее.

– Здесь нужна не мебель, мисс Вэлдез, а человек, который бы ими занялся. – Внезапно он поднял на нее свои голубые глаза. – Это работа на неполную ставку. Если вы занимаетесь художественным изготовлением мебели, то почему бы вам не попробовать свои силы у нас? Вы же действительно хотите нам помочь?

На секунду она растерялась. Голубые глаза действовали на нее обезоруживающе. Но хотя она и считала, что ее собеседник делает очень полезное дело, преподавать эстетику в приюте она не собиралась.