Народные мстители

Галкин Анатолий Михайлович

Но звонивший был настойчив.

Пришлось встать, дотянуться до мобильника и включить его. Сразу послышался гнусный голос полковника Серова.

— Спишь, майор!

— Так ведь всего пять утра.

— А я уже давно работаю.

— Что случилось, Федор Матвеевич?

— Вот ты спишь, а враг не дремлет! Короче, в больнице Стеклова взорвали гранату в палате люкс.

— Трупы есть?

— Нет, слава богу!

— А из ФСБ люди были? Взрывы — это по их части, товарищ полковник. Особенно в люксах.

— Были из ФСБ. Сказали,

что это не теракт и не хулиганство, а покушение на убийство.

— Но мы-то здесь с какого бока? Пусть наш убойный отдел шевелится.

— Он уже работает. Но, поскольку трупа нет, то дело могут передать нам.

— Почему это?

— Проснись, майор! Ты еще не понял, кто лежал в палате номер восемь? Это наш потерпевший из «Сезама» — охранник Кочергин.

— А как он оказался в люксе? И где он был, когда палата взорвалась?

— Срочно лети, Матвиенко, в больницу и выясняй детали. Трупов там пока нет, но могут быть…

* * *

Хорошо, когда начальник дорожит сотрудником и поощряет его мелкими премиями с барского плеча. Можно получить отпуск в летнее время, выгодную подработку на стороне или лишний отгул.

Работа в Музее истории России, как и в других «очагах культуры», не очень престижная. Государство боится интеллигентов. Они всегда могут выйти не на ту площадь и выкрикнуть не тот лозунг. И поэтому власти держат их в черном теле.

В Музее истории ведущим сотрудникам платили хорошо, но очень мало! И Эльвира Гагина пользовалась своим положением незаменимого специалиста. Она уже пятнадцать лет работала в спецхране музея. А последние пять лет была ответственным хранителем самых ценных экспонатов.

Эльвира Семеновна была хозяйкой «Золотой кладовой». Только у нее были ключи от трех больших подвалов под музеем. Там в любое время года была тишина. Там всегда витал неуловимый аромат древностей и драгоценностей.

Подвалы кладовой заполняли шкафы, стеллажи, сейфы и сундуки. В реестрах и книгах учета были записаны десятки тысяч экспонатов. Здесь было оружие, книги, посуда, дорогие безделушки и даже царские и княжеские регалии.

Экспонаты этого спецхрана формировались по простому принципу рыночной экономики. Чем богаче — тем важнее.

Заслуженная боевая шпага Суворова могла попасть в обычный оружейный отдел. Но если какой-нибудь богатый гусар украсил рукоятку сабли золотом и блестящими камнями, то этот клинок попадал на почетное место, в «Золотую кладовую» мадам Эльвиры Гагиной.

В спецхране, как и в других подобных хранилищах, порядок был очень условный. Все вещи были учтены в десятках книг. Места их нахождения часто менялись, и, в конце концов, все запуталось. Порядок держался только на памяти хозяйки. Всем казалось, что если убрать Эльвиру Семеновну, то сразу наступит хаос.

Последняя инвентаризация проводилась в начале девяностых. Тогда не нашли массу золотых вещей, но пропажу свалили на происки коммунистов. Решили, что тот, кто золото

партии украл, тот и пощипал драгоценности в кладовой.

Директор музея был из Питера, и поэтому имел связи в Кремле. Ему удавалось избегать проверок. И кому нужен этот контроль? Если в спецхране что-то пропало, то это лишний скандал и упрек демократической власти.

А если ничего не пропало, то зачем проверять?

* * *

Эльвира Семеновна взяла в пятницу отгул. Она решила, наконец, заняться воспитанием дочери.

Вернее, Гагина давно поняла, что девочка отбилась от рук. Но до последнего случая Эльвире казалось, что у девочки затянулся переходный возраст. Она думала, что у дочки начали бурлить гормоны, и со временем все проблемы рассосутся сами собой.

Но последний случай перепрыгнул все границы!

И дело даже не в том, что Марианна украла дорогущий рубин. Это, конечно, детское озорство. Но дочка проделала все слишком глупо. Она отнесла перстень в антикварный салон, куда толпами ходят специалисты. Кое-кто из них мог на глаз определить, что в перстне не подкрашенная стекляшка, а настоящий бесценный рубин. Таких в стране всего несколько штук. Раз, два, три — и обчелся!

Если бы из-за шалости Марианны афера раскрылась, то под суд пошли бы минимум три человека. Первой села бы сама Гагина. Потом добрались бы до ее друга и наставника — до Василия Михайловича Сойкина. А потом взяли бы старого ювелира Франца Мунка, который по заказам Эльвиры изумительно делал стразы с драгоценных камней.

* * *

Последние дни Эльвира была на взводе, но Сойкин смог исправить ситуацию. Перстень вернулся назад почти без крови. Легкая травма охранника делала ограбление совсем натуральным…

И вот теперь Гагина решила серьезно поговорить с дочкой. Не делать истерик, не кричать и не драться. А увезти семнадцатилетнюю глупышку на дачу и там наставить на путь истинный.

Если тебе нужны деньги, то спроси у мамы, а не воруй перстеньки. Денег у Эльвиры было выше крыши. Недавно Гагина купила квартиру в Лондоне. Даже не квартиру, а уютный домик. Шесть комнат в два уровня и гараж внизу.

Сойкин посоветовал ей еще три года поработать в России. И тогда можно до седых волос обеспечить и себя, и дочку. Там в Англии никто не спросит — откуда у тебя деньги, Эля?

Да и в России никто не спрашивает! Власти театрально возмущаются, шумно обсуждают и ехидно грозят пальчиком…

* * *

Идея «Народных мстителей» нравилась Вадиму Дунаеву все больше и больше.

Почти у всех людей есть любимое дело под названием хобби. Кто-то собирает марки, кто-то копается на огороде, кто-то надевает рюкзак и лезет в горы. Но это все для себя, для самоутверждения. Для того, чтоб покрасоваться перед родственниками и друзьями.

В этом всегда есть элемент любования собой. Это такая бравада, показуха и гордыня!