Нарисуй меня
Шрифт:
— Рассказал.
— Когда он бросился за вами на той выставке, я сразу все поняла. Думаю, быстрее, чем он.
Она замолчала, а я не знала, что ей ответить. Посматривала на мобильный, ждала звонка Максима, но он не перезванивал.
— Так почему вам шахматы снятся? — Ксения заговорила первой. — Максим тоже неплохо играл.
— Но вы были лучшей!
— Кстати, нет. И что за картины?
Листаю фотки на телефоне, а ведь Ксения только что сказала, что не рисовала много лет.
— Вот эта, например, шахматная
— Это не моя картина, — напряженный голос Ксении пугает. — Но я знаю, чья она. А есть еще что-то?
Протягиваю ей телефон, на экране — картины Анны Штерн.
Ксения судорожно листает картинки, качает головой.
— Не похоже на меня, но я… не может быть, просто не может быть… Максим проверял диагноз? Вы уверены, что он умирает?
— Хотели проверить, вот на следующей неделе полетим в Германию. — Я растеряна, но что-то внутри заставляет дышать увереннее. — Почему вы спрашиваете? Кто? Кто рисовал эти картины?
— Рисовал тот, Марина, кто всегда нас с Максом обыгрывал в шахматы. Немедленно звоните Максиму. Сейчас же!
Она не ждет, лихорадочно вырывает из рук мобильный.
— Да кто? — Мой вопрос перекрывает громкий стук в дверь.
Ксения не обращает на него никакого внимания, прикладывает трубку к уху. А я иду открывать дверь.
— Привет!
Перед глазами широкая довольная улыбка, но взгляд невольно опускается вниз. На мужские кроссовки, больше похожие на армейские ботинки…
Глава 63
От его знакомой ироничной усмешки сейчас у меня мороз бежит по коже.
Не может быть!
— Ты… Что ты тут делаешь?
— Макс не может до тебя дозвониться, какие-то проблемы со связью. Вот меня прислал. — Его взгляд не на мне, он смотрит на Навроцкую. — Марина, подойди ко мне. — В голосе появляется редкая для него жесткость. — О чем ты вообще думала, пустив ее сюда?
Перевожу взгляд на Ксению. Она отбросила в сторону мой телефон, руки скрестила на груди, смотрит на него, зло сощурив глаза.
— Ну ты и подонок! Мерзавец! Марина, отойдите от него немедленно!
Она не требует, кричит так, что невольно морщусь, борясь с желанием закрыть ладонями уши. В мыслях, эмоциях полный сумбур. И вот из всего этого хаоса в голове всплывает картинка из очень старой книги, которая когда-то была дома у родителей. Черно-белая иллюстрация: с одной стороны огромный лев, с другой — гигантский крокодил, а между ними Мюнхгаузен. Ему-то повезло — два чудища сожрали друг друга, а я не в сказке, я в каком-то кошмаре.
Денис дергает меня за руку, тянет к себе, Вырываюсь и отбегаю в сторону. Подальше от него и Навроцкой.
— Ты! Это ты был в квартире Грина, когда я пряталась под кроватью! — слова вырываются слишком быстро, не успеваю даже подумать как следует.
Он удивленно смотрит на
— Как нелепо.
— И давно ты знаешь, что я жива, а, День? — Ксения встревает со своим вопросом, подходя все ближе к Дугину. — Ты же не удивился, в обморок не упал, когда меня сейчас увидел. Когда ты все это задумал? Когда он не отдал тебе компанию? Три года ждал и дождался, верно?
Дугин молчит, но Ксению не остановить — почти вплотную подошла к нему и тычет пальцем ему в грудь. А я не до конца понимаю, в чем она его обвиняет. Господи, где Макс?! Хватаю свой телефон, судорожно набираю номер, пока до меня нет никому дела.
— Меня решил подставить, да, День? Знал, что я жива, и решил на меня свои делишки свалить? Не получится, Дениска! — Еще чуть-чуть, и начнет его колотить. — Макс ведь не болен, верно? Как же вовремя у него рак нашли!
Дугин молчит, лишь сокрушенно качает головой, с жалостью смотрит на Ксению, а я… я не понимаю, кому верить.
— Вы думаете, это он нанял… мою сестру?
«Ну а кто еще? — кричит голос внутри. — Кроссовки его сама же узнала! Не Грин это был, Дугин! С ним у По были отношения! С ним!»
— Марина, ты-то хоть не сходи с ума! — Дугин начинает раздражаться. — По Ксюше психушка плачет. Ты зачем вернулась, дурочка?
— Картины писал ты, — неожиданно спокойно произносит Ксения. — И я это докажу на раз-два, Макс доберется до тебя, как только поймет, что ты вынудил его продать компанию. Я только не понимаю, как ты решил забрать у него деньги. Ведь он не умрет от рака.
Она замолкает. Ее глаза лихорадочно горят, переводит взгляд с Дугина на меня, снова на Дениса.
— Ее сестра, да? — севшим от волнения голосом еле слышно произносит Навроцкая. — Она должна была быть на ее месте.
Отшатывается от Дугина, судорожно сглатывает, и пока я пытаюсь угнаться за мыслями этой странной, но явно очень умной женщины, она сама бросается ко мне.
— Уходим! Сейчас же!
Дугин не двигается, не пытается ничего сказать, защититься как-то, он совершенно спокойно смотрит на нас. И вот от этого сейчас становится по-настоящему страшно.
Пугает именно его спокойствие, а не экзальтация Ксении.
— Д-да… — Не свожу глаз с Дугина. — Идем!
Ксения на полшага впереди, тянет меня за собой, но она даже не успевает с ним поравняться. Денис выбрасывает кулак вперед, и Навроцкая мешком падает на пол.
— Наконец-то, — выдохнул Дугин, глядя на лежащую на полу женщину. — Да не визжи ты. — Машет досадливо на меня рукой. — Вечно с ней геморрой. Марин, она психически больной человек, с ней по-другому никак.
Идет на меня, а я бросаюсь к двери, почти добегаю, но меня тут же отбрасывают назад. Чуть не падаю прямо на Ксению.