Нарциссы для Анны

Модиньяни Ева

— Ну что ж, — ответил он, ухмыляясь. — Посмотрим, посмотрим…

Эльвира вскинулась, как зверь, защищающий своего детеныша.

— Нет! Этого не будет! — воскликнула она таким резким голосом, что Джузеппина вздрогнула.

— Тогда выкладывайте деньги, — пожал плечами Пессина.

— Сделаем все возможное.

— Но постарайтесь сделать это за два дня. Если же передумаете относительно девушки… — И, оставив разговор незаконченным, он ушел, прикоснувшись рукой к своей засаленной шляпе.

Эльвира

подошла к дочери и обняла, словно желая защитить.

— Но почему, мама? — спросила та.

— Потому что твои ноги не для таких дорожек, — ответила Эльвира.

Никто не знал ничего определенного про Энрико Пессину. Он жил один и не знался с друзьями и родственниками. Но ходили слухи, что он падок на женщин, особенно на молоденьких девушек. По вечерам, сидя на лавочке, старухи шептались о каких-то случаях, о матерях, которые сквозь пальцы смотрели на свидания своих дочек с Пессиной, после чего, по слухам, долг за квартиру он им прощал. Эльвира не слишком доверяла всем этим россказням и все же ни за что не решилась бы отпустить дочь к нему.

Пришел Чезаре, веселый и улыбающийся, словно выиграл в лотерею.

— Мама, — крикнул он, — я нашел работу.

Он подошел к ведру и жадно выпил кружку воды.

— Бог видит и Бог провидит, — перекрестилась Эльвира.

— Я встретил синьора Пессину; он случайно не заходил сюда?

Парень уже уселся на свое место и с аппетитом жевал поленту с салом.

— Он приходил именно к нам.

Эльвира и Джузеппина начали наводить порядок в кухне.

— Из-за квартирной платы? — спросил Чезаре с набитым ртом.

— Мы задолжали ему за три месяца, — вздохнула мать.

— Еще две недели, и мы выплатим, — с оптимизмом сказал Чезаре.

— Он дал нам всего два дня.

Слова матери охладили его энтузиазм.

— Два дня? — Он положил ложку на почти пустую тарелку и уставился на мать.

— А если мы не заплатим, он выкинет нас вон. — Эльвира сопроводила свои слова выразительным жестом руки.

— Не может быть, — сказал он, отодвигая тарелку. — Куда же мы в таком случае пойдем?

Эльвира хотела ответить, что Бог видит и Бог провидит, но промолчала, вздохнув. Два дня — слишком мало даже для Всемогущего, чтобы наверняка им помочь.

— Я сам схожу поговорить с ним, — сказал Чезаре решительно.

— Ты? — Мать удивилась, потому что считала его еще ребенком.

— Я. — Он был спокоен и решителен, опираясь руками о стол, и этой позой напоминал ей отца.

— По сути, ты теперь глава семьи, — задумчиво сказала Эльвира.

И в самом деле, после смерти отца парень очень повзрослел — в нем уже много было от настоящего мужчины.

— Когда ты пойдешь? — спросила она.

— Сейчас же, немедленно. — Чезаре поднялся и вышел.

Мать

и дочь поглядели друг на друга, и обе почувствовали, что у них есть защитник. Эльвира заправила было керосиновую лампу, но решила не зажигать ее. Керосин, пожалуй, надо экономить.

6

— Проходи, садись.

Энрико Пессина сидел за столом под окном и ел из миски фасоль со свининой. Хозяин тоже жил в бараке, одном из двух, которыми владел. Он занимал в нем квартирку с отдельным входом, но маленькую и запущенную, как часто бывает у старых холостяков.

— Я не помешал? — Чезаре потерял часть своей уверенности и нервно теребил в руках шапку.

— Мешать ты мне не мешаешь, — сказал хозяин, продолжая жадно поглощать еду. — Мне редко случается есть в компании. Люди говорят, что я ем, как волк. Кому какое дело? Я ем три раза в день и ем то, что хочу. Они же… Хочешь, присоединяйся, — пригласил он парня за стол.

— Нет, синьор Пессина, спасибо. Я уже поел.

В другом случае Чезаре почувствовал бы, как у него слюнки потекли от такого лакомого блюда, но в этот момент язык присох к небу.

— Но не фасоль же со свининой, я думаю.

Со двора доносились голоса и уличный шум.

— Поленту, — признался он.

— Когда-то я ее тоже немало поел. Бывает, и сейчас иной раз попробую, чтобы вспомнить прежние времена. — Он отложил ложку, налил большой стакан красного вина из запыленной бутылки, выпил большими глотками и прищелкнул языком. Потом вытер губы тыльной стороной руки и шумно рыгнул. — Ну, давай, возьми стакан там, над раковиной. Я угощаю — выпей со мной.

Парень послушно подошел к раковине и взял стакан, по краю которого ползали мухи.

— Спасибо, синьор Пессина, — сказал он, возвращаясь к столу, за которым ел хозяин.

Тот налил ему на донышко немного вина, посмотрел испытывающе на парня, подумал и долил еще чуток.

— Садись и пей, — сказал он милостивым тоном.

Чезаре сел и поднес стакан к губам. Вино было хорошее, густое и сразу, с первого же глотка взбодрило.

— Ну как, ничего? — Пессина глядел с удовлетворением человека, совершившего милосердный поступок и ожидающего благодарности за него.

— Нормально, — согласился Чезаре, которому не хотелось слишком уж унижаться перед ним.

— Так-так, — протянул Пессина, слегка недовольный. — Ну и что же, дружочек, привело тебя ко мне?

— Я из-за платы. — Чезаре глотнул еще из стакана, но вино застревало у него в горле.

— Ты принес деньги? — спросил тот без церемоний.

— Я пришел сказать вам, что денег у нас нет.

— Это мне уже сказала твоя мать.

Пессина жадно продолжал насыщаться, словно не ел много дней.