Нана
Шрифт:
– Да. – Я кивнул. – Но наркота… На х*я?
– Да не наркота там. – Он с шумом выпустил воздух изо рта. – Принесу и покажу. О’кей?
– Давай.
– Договорились. – Он открыл дверь, вышел и нагнулся, заглядывая в салон. – Слышь?
– Что?
– Ты жопу-то свою доставай. Постой тут, посмотри по сторонам. Если движуху какую заметишь, набери меня. Ладушки?
– Вот же сссс*ка… – Усмехнулся, когда дверь за ним закрылась.
Неохотно вылез из машины, закрыл дверцу, прошел и встал на лесенку. С этой позиции отлично просматривалась вся площадь. Спрятал руки в карманы и уставился
Перевел взгляд на свою тачку. Точнее не мою, батину. Которую тоже скоро придется ему вернуть.
А эта Олеся оказалась той еще акулой. Нормально так подмяла под себя нашего папика. Напела, чтобы продал дом и перестал нас содержать. А дальше что будет? Отнимет тачку, решит продать байки? Ладно Илюхе, у него старье. А я? Мой дракон со всеми его примочками потянет нехило. Однушку в центре точно можно на эти деньги купить.
Вот же сучка блондинистая. Развела ведь его старого, как малолетнего щенка. И коту под хвост теперь все мои старания. Втирался, втирался ей в доверие, шаньги мазал. Правильно Тима говорил, надо было сразу ее в койку валить. Была бы послушнее, а у меня, глядишь, появились бы и рычаги воздействия. Стерва ненасытная! И хрен теперь знает, что с ней делать.
Сплюнул на асфальт и замер вдруг, выхватив глазами из толпы… девушку. Даже в ушах зазвенело. Как в кино. Когда ты видишь цыпочку и совершенно не думаешь, что у нее там, под одеждой. Просто стоишь, смотришь, и тебе уже хорошо.
Хорошо от одного только вида ее волос, отражающих солнечный свет. От упрямой походки и наморщенного в недовольстве носика. От тонких черт крохотного женского личика и прикушенных в задумчивости гранатовых сочных губ.
Ого, надо же, как пробрало.
Конечно, мне попадались такие красотки, с которыми понимал, что хочется только медленно, ласково и с большим количеством поцелуев. Да и было это всего раза два. И обе они в итоге оказались пустышками и давалками, всего лишь строившими из себя недотрог. Пара комплиментов, светануть бабками, романтичная фраза про ее глаза, и готово – она твоя.
Но эта…
С первой секунды показалась мне диким цветком. Недоступным, но таким податливым своему хозяину, который первым его сорвет и вдохнет такой манящий аромат невинности.
Облизнул пересохшие губы, наблюдая, как легко она перемещается по площади. Простенькие джинсы, футболка, кофточка. Совсем юная, но уже по-женски грациозная. Гордо несущая свою красоту. Ту, что не сразу бросается в глаза своей яркостью. Красоту природную. Горячую кровь, бархатную кожу, плавные изгибы тела, кошачью поступь. Все, что заводит мужчину сильнее, чем короткие юбки и призывные взгляды. Красота, которая покоряет, подчиняет тебя своей воле. Красота, которую стоило бы опасаться, если ты достаточно умен.
В другой раз я бы точно сорвался и, действуя по привычной схеме, подошел и стрельнул бы номер ее телефона. А тут… Стоял, будто пристыв к асфальту, и не дергался. Точно понимал, что мне это совсем не нужно. Что этот манящий запретный плод может стать и большой проблемой. И даже, когда она вдруг притормозила в нескольких метрах от меня и начала что-то искать в недрах своего
Боялся встретиться взглядом. Сам не знаю, чего. Но боялся.
– Вот же овца! – Взревел вдруг Тим, возвращая меня к реальности.
На полной скорости он врезался в ничего не подозревавшую девушку. Его пакет, обернутый плотной бумагой, взлетел в воздух и приземлился аккурат к ее ногам. Незнакомка от столкновения с плечом Левицкого потеряла равновесие и тоже упала, отлетев на пару метров назад. Содержимое ее рюкзака вывалилось на асфальт, а сама она, кажется, и вовсе потеряла на мгновение ориентацию в пространстве.
– Коза тупорогая! – Нагнувшись, Левицкий быстро подобрал свой пакет. – Смотри, куда прешь, дура!
Девушка проморгалась и растерянно взглянула на него:
– Ты это кому сейчас сказал? – Спокойно и без тени грубости в голосе. – Мне?
Оперлась ладонью о поверхность асфальта.
– Тебе, курица! – Тим оглянулся по сторонам и спешно спрятал пакет в карман.
Я уже спешил к ним. Буквально летел.
– Да пошел ты, урод! – Произнесла она, презрительно глядя на него, и попыталась встать.
– Чо? Ты это кому?! Мне?!
– Давай, помогу. – Предложил я, наклоняясь и подавая ей руку.
Девушка вздрогнула, увидев меня. Руки не подала, помощь принимать явно не собиралась. Темно-карие глаза с яркими вкраплениями янтарного и золотого блеснули недоверчиво и принялись оглядывать рассыпанные по асфальту вещи.
– Х*ли ей помогать! Ты еще жопу оближи этой оборванке! – Рассвирепел Тим и яростно пнул первое, что попалось под ногу – большие наушники с розовыми подушечками из искусственной кожи.
Незнакомка, ошарашенная увиденным, начала беспомощно хватать ртом воздух.
– Ты! Ты… – Воскликнула она и в ужасе закрыла рукой рот.
Я в одно мгновение настиг Левицкого и схватил за грудки:
– Ты что, с*ка, делаешь?! – Притянул к себе так, что чуть не оторвал его от земли. – Совсем с катушек слетел?!
– Руки убрал! – Процедил он, вырываясь и пытаясь подпнуть ногой что-то еще из вещей девушки. – Ни одна тварь не будет так со мной разговаривать, понял?
Толкнул его в сторону машины. Грубо, резко. Толкнул еще раз, схватил за шиворот. Подтащил и буквально впихнул на пассажирское сидение.
– Сиди и молчи! Совсем отупел? Соображаешь, что ты внимание к себе привлекаешь? Тебе оно надо, нет?! – С силой захлопнул дверцу.
Левицкий продолжал изрыгать проклятия, опуская стекло.
– Ты у нас кто? Шлюхозаступник, что ли?! И с каких пор?
Выдохнул, сжимая кулаки.
– Заткнись и сиди. Если не хочешь, чтобы я тебя прямо здесь убил.
Заметил, как шевельнулись его ноздри, выпуская воздух.
Развернулся и пошел к девушке, которая, уже поднявшись, продолжала рассматривать сломанные наушники в руках. Подобрал с земли рюкзак и стал быстро собирать в него разбросанные по асфальту вещи: расческу, паспорт, пакет с какими-то бутербродами, плеер.
Выпрямился. Она так и не смотрела на меня. Бледнея, продолжала теребить разломленную пополам дугу наушников и болтающийся на ней динамик. Словно не верила, что можно было так чудовищно поступить. Смотрела так, будто ее лишили чего-то очень дорогого.