Наковальня
Шрифт:
— Я не знаю, как она умерла.
— Нет, ты знаешь, Киппер. Ты убил ее. Ты, или Лазарус, или одна из ваших проклятых крышных обезьян…
На лице коротышки отразился шок, но был он настоящим или напускным, Габриел не мог определить.
— Ты выбиваешь тряпки в сухой ванне, чудо. Никто не убивал ее…
Сдержанность Габриела лопнула.
— Она мертва, Киппер! — закричал он. — Она мертва! Люди мертвы, ради Макка! Ты и твои проклятые психопаты играете в недоделанную коробори на этих проклятых крышах, а людей —
— Ради Макка, тише! — в тревоге прошипел Киппер. — Хочешь, чтобы эти чертовы оловянные солдатики…
— Оловянные солдатики? Боишься оловянных солдатиков? — Габриел схватил Киппера за отвороты и толкнул задом к началу переулка. — Боишься проклятых оловянных солдатиках? Я тебе покажу оловянных солдатиков! Я…
Каждое повторение «оловянных солдатиков» сопровождалось очередным толчком и встряской.
— Ты совсем спятил…
На лице коротышки отразилась паника.
— Да неужели? — выдохнул Габриел, смерть, яркая смерть блестела в его глазах. Еще один толчок — и Киппер растянулся на тротуаре.
— Ладно! Ладно! Ладно! — закричал он. — Только перестань!
Габриел остановился, тяжело дыша. Его голос дрожал от гнева.
— Рассказывай, Киппер… и даже не думай, — добавил он, когда глаза коротышки метнулись к стене.
Киппер кое-как поднялся на ноги и с нетвердой усмешкой протянул руку:
— Верхняя правда, парень, мы не делали этого!
— Ах нет? — Габриел снова двинулся на него. — Она жила на десятом этаже! Кто еще, кроме верхнеземельца, не знает разницы между входной дверью и окном на десятом этаже?
— По-твоему…
— …Эти уроды, что болтаются здесь? Цурзовцы? Им это ни к чему!
— По-твоему, верхнеземельцы — единственные, кто умеет надевать хлопалки?
Габриел помолчал.
— Нет, конечно, нет…
— Нет, конечно, нет, — передразнил его Киппер. — Ты никогда не слышал о подстроенных делах, чудо-лопух?
Габриел внимательно рассматривал бегуна по крышам, потом его рот скривился в мрачной улыбке.
— Нет, Киппер, никто ничего не подстроил. Вы были там. Эй, мистер Оловянный солдатик! — закричал он через плечо коротышки.
Киппер вздрогнул, потом вызывающе покачал головой:
— Нет. Ты этого не сделаешь, парень. Если шпики схватят нас, ты потеряешь больше, чем я.
— Ошибаешься, Киппер, — ласково ответил Габриел. И объяснил, подражая Эрзи: — У меня ничего нет. Ничего нет, чудо. Ничего. Мистер Оловянны-ы-ы-ы-й!
Теперь коротышка действительно испугался.
— Я не убивал ее…
— Сюда-а…
— Мы не убивали ее!
— Вы были там. Хэлло-о-о-о!..
— Да, да! Мы были там, но она была уже мертва! Габриел остановился.
— Она была уже мертва! — повторил Киппер. — Она лежала на полу, возле стола. Мы даже не заметили ее, пока не выбили окно. Она была еще теплой.
Землянин молча изучал
— Мы хотели обыскать квартиру, только и всего. Мы знали, что твоя сестра разговаривала с этой старухой. А когда и ты поговорил с ней, мы решили, что на квартирку стоит взглянуть.
— Кто «мы»?
Рот Киппера вытянулся в прямую линию.
— Кто «мы»? — повторил Габриел.
— Тох и я.
— И что вы искали?
— А ты как думаешь? — Киппер возвел глаза к небесам. — У тебя что, всю прошлую ночь уши были забиты дрожжами? — Хлопальная перчатка выскользнула из его пальцев. — А, черт, — пробормотал коротышка, наклоняясь за ней.
— Я прекрасно все слышал, Киппер… — От удара в пах Габриел задохнулся и рефлекторно согнулся пополам. Что-то мелькнула перед его затуманенными болью глазами, и Киппера там больше не было. Хлоп! Хлоп!
Габриел распрямился, но поздно. Киппер уже висел на стене, на высоте в два человеческих роста. По-крабьи перескакивал на двух хлопалках и выплевывал через плечо проклятия.
— Киппе-е-е-ер! — закричал Габриел.
Но бегун по крышам исчез за первым парапетом.
— Черт! — Землянин в ярости ударил кулаками в стену. Потом полез за своими хлопалками, но тотчас отбросил эту идею. Не стоило и пытаться.
Согнувшись от боли и злости на самого себя, Габриел прижался лицом к стене, закрыл глаза. Нарастающее рычание вышло из его горла. «Дурак, дурак, дурак, проклятый дурак…» Землянин не знал, что больше терзает его: его собственная глупость или внезапный стыд за то, что он так напал на маленького бегуна по крышам. А еще ему снова соврали.
«Дурак, дурак, дурак…»
Габриел открыл глаза. Давно умершее двустишие едва виднелось на стене. Землянин откинул голову, чтобы прочитать.
Здесь был юный лопух из Кландишока,
Который не дописал свой стишок…
Голова внезапно закружилась. Привалившись спиной к степе, Габриел сполз на тротуар. Только тогда до него стало доходить зловоние, стоящее в этом переулке. Видно, даже роботы-уборщики редко осмеливались сюда заглядывать.
Он зажмурил глаза, отчаянно пытаясь вспомнить запах пыли вокруг Лендинга — запах жженого стекла, — и с нарастающим страхом понял, что не может. Все его чувства словно бы онемели. Все, до чего он дотрагивался, казалось, рассыпается от его прикосновения. С той самой минуты, как Габриел прибыл в Кьяру, он тычется вокруг, как пьяный от солнца воскресный охотник, затаптывающий нежный след своей добычи. И в эту трясину Габриел втянул единственного человека, который безоговорочно ему поверил.
— Из, — прошептал он и встал.