Наковальня
Шрифт:
— Пусти!
Хлоп! Хлоп! Хлоп! — три бегуна по крышам встали цепочкой, дергая Снаппер и его самого к безопасности. Его ступни сорвались с крыши, правая рука метнулась вперед, чтобы остановить падение, но передумала. Через минуту Киппер и Шэрри помогали Габриелу встать, а кто-то еще отдирал его ладонь от ладони Снаппер.
— У тебя проблемка с координацией, парень, — гоготнул Киппер. — Сначала рука, теперь колени.
Между головами двух бегунов по крышам землянин поймал колючий бирюзовый взгляд Снаппер — ведьмину похлебку из ярости пополам с невольным уважением. Она
«…Ресницами мошки, — подумал Габриел, — и она это знает».
Он посмотрел на остальных бегунов по крышам и увидел на их лицах и уважение, и трепет. Тох был кислее лимонной корки, будто сбылись его худшие подозрения. Киппер светился непроницаемым озорством.
Габриел также заметил, что его туфли с хлопалками исчезли и никто не предлагает их вернуть.
Итак, утверждение доказано, и доказано хорошо. Единственный вопрос: какое утверждение? Чем он стал теперь в их глазах?
— Славно повеселились, чудо, — небрежно бросила Снаппер, направляясь к другому концу крыши. — Возможно, когда-нибудь мы встретимся на темной стене и я покажу тебе кое-какие паучьи трюки.
Шэрри пробормотала:
— Однажды она потеряет свои три точки, и ее мозги разлетятся по всей плоской стране, отсюда и до Площади Психов.
Тестолицый вонючка вразвалку пошел к Габриелу. Стоящие поблизости бегуны отволоклись в сторону.
— Ну, раз Киппер говорит, что ты — верхний, и Лазарус говорит то же самое, то… все мы когда-то были плоскостопами.
Киппер бросил на Габриела проницательный, но в общем дружеский взгляд:
— Думаю, он — плоскостоп, который повидал жизнь. Вешает хлопалки, будто родился в них.
— Добро пожаловать в нагорье, — сказала женщина-вонючка, и несколько голосов подхватили: «Добро пожаловать», — а один крикнул: «Бросай плоскостопа за борт».
Габриел посмотрел вокруг на сплетение гномовых конечностей и хлопальных ладоней, поднятых в приветствии, и мрачно подумал: «Добро пожаловать в племена Кьяры, приносите ваших блох». И Лазарус Уайт, «Первый» этого племени, хочет шепнуть что-то ему на ушко? «На кой черт я ему сдался?» Чем больше Габриел думал об этом, тем меньше его прельщала идея встречи с этим Лазарусом. Он осмотрел крышу, ища какой-нибудь выход. Без ножных хлопалок, да — кому он дурит голову? — даже и с ними, перспективы были препаршивыми.
— Осторожно, чистильщик! — крикнул кто-то. Чистящий модуль на ногах-соломинках переваливал через карниз. Два бегуна по крышам лениво подвинулись с его дороги, но чистильщик как будто не заметил присутствия чужаков в своих владениях.
— Ослеплен, — пояснил Киппер. — Все чистильщики в округе управляются из одного центрального мозга. Доберись до интегральной схемы, которая их контролирует, и можешь сделать так, что они не будут «видеть» ничего, напоминающего человека, они не регистрируют его. Но надо отходить в сторону, когда роботы подходят, иначе они наткнутся на тебя, завопит сирена и весь мир узнает, что ты здесь.
— Твоя сестра была верхней в этих делах. Настоящий специалист по работе с чипами, — в первый раз заговорила темная фигура под скульптурой. — Мы взяли ее в этот мозг, и она ослепила каждого чистильщика
Говорящий слегка наклонился вперед, и у Габриела расширились глаза.
Это был тот вонючка из космопорта.
Он смотрел тем же затравленным взглядом, пепельное, наполненное болью лицо улыбалось улыбкой черепа, а на голове торчал лохматый нарцисс коротких белых волос. Тощие конечности потянули «палочника» вперед, на свет.
— Полагаю, ты все же попал в верхнюю страну, — сказал вонючка под стук бус. Его улыбка съежилась в гримасу и снова растянулась в улыбку всего за мгновение.
И Габриел понял.
Человек «палочник» кивнул на Киппера.
— У тебя был почетный караул при спуске и приемный комитет внизу, но ты не заметил ни того ни другого. Или ты святой, или малость эгоцентричный. Которое верно?
— Может, я просто нуждался в хорошем завтраке, чтобы вытащить свою голову из задницы? — предположил Габриел. Вонючка тихо засмеялся сквозь сжатые зубы.
— Кажется, большой город не проглотил тебя, Габриел Кайли. Кстати, меня зовут Лазарус Уайт.
ПУЛЬС
Дневник Элспет:
Я нашла место, чтобы дать отдых своим стопам. Я могу погрузить пальцы в песок и представить, что я дома. Земля пахнет правильно, она на ощупь правильная, она выглядит правильно, у нее правильный вкус, но она не поет мне. Нет Пути Песни, ведущего по этому грязному садику. Есть только песок, и камни, и тень эвкалипта, и большое, пустое, болящее пространство между моим сердцем и домом. Я знаю, оно никогда не сомкнётся. Я знаю, оно не сомкнётся. Уже слишком поздно.
Представьте себе, что у него брат умный. Представьте себе, что у него есть брат, с которым можно бороться, который отбивает у него девушек и засылает вирусы в его компьютерные игры; брат, с которым он обменивается подбитыми глазами, и оскорблениями, и миром, заключенным с пожиманием плеч и стыдливыми усмешками. Представьте себе, что было бы, если бы их мать не просиживала вечерами у телевизора, не увидела бы той программы о древних земных религиях и не приняла бы историческую японскую буддийскую веру, замутненную столетиями вторичной интерпретаций.
Когда у будущего ребенка выявились характерные признаки синдрома Дауна, врачи могли вмешаться и перенаправить развитие плода. Это на месяц продлило бы беременность, но малыш родился бы нормальным.
Мама-сан выбрала: не перенаправлять.
Наблюдая, как брат убирает со стола, старательно опуская тарелки, вилки, ложки и стаканы в утилизатор вместе с остатками завтрака, Хитедоро Изеки снова благодарил мать за ее выбор. Эти завтраки с братом и женой брата, Айшей, помогали ему. Помогали, когда грязь с улиц накапливалась и начинала душить его душу, когда он просыпался ночью в поту от Площади Психов, со вкусом продажности на языке и зловонием лжи в дыхании. Тогда он приходил сюда, в эти стены с их простыми мечтами и ясными желаниями, и снова становился чистым.