Наконец-то!
Шрифт:
Наконец он поднял голову и посмотрел Арабелле в глаза. Губы ее были приоткрыты, щеки пылали, а в глазах поблескивали золотые искорки. Все его существо занялось огнем нестерпимого желания. Взяв ее лицо в ладони, он привлек Арабеллу к себе и проговорил хриплым голосом:
— Можешь, конечно, сказать мне «спасибо», только я уверен, что благодарность — это не совсем то чувство, которое ты сейчас испытываешь, дорога.
Тони поцеловал ее, и Арабелла содрогнулась от наслаждения. Тихо застонав, она обняла его, отдавшись во власть этого сладостного и требовательного поцелуя.
Они откинулись на подушки и предались
Однако желание нарастало, и вскоре ночная рубашка Арабеллы мелькнула в воздухе и упала возле кровати. Затем разделся и Тони.
Их нагие тела сплелись, подсвеченные бледно-желтыми всполохами свечи. Арабелла впервые занималась любовью медленно, и эти новые ощущения казались ей упоительными.
Приподнявшись на локтях, она оглядела красивое мускулистое тело Тони — широкие плечи, узкие бедра и сильные длинные ноги, потом нагнулась и осторожно провела языком по твердым маленьким соскам. Наградой ей был тихий стон. Осмелев, она сомкнула пальцы на мужском символе желания и почувствовала, как он упруго пульсирует в ее руке. Возбуждая Тони, она возбуждалась сама. По всему ее телу прокатывались горячие волны, дыхание участилось.
Не в силах больше терпеть эту сладкую муку, Тони слегка привстал и уложил Арабеллу на спину. Озаренная мягким светом свечи, она был просто великолепна: пышные волосы, рыжим пламенем разметавшиеся по простыням; волнующие изгибы и округлости, сулившие неземное наслаждение. Она смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, увлекая его в бурные золотисто-карие омуты глаз.
Тони стал жадно целовать ее, лаская руками полные груди. Она была сладкой и терпкой, как теплое вино зимним вечером; гладкой и нежной, как дорогой атлас.
Оторвавшись от ее губ, он слегка прихватил зубами розовый сосок. Арабелла охнула и выгнулась, поощряя его действия.
Закрыв глаза, она зарылась пальцами в его черные густые волосы и прижала голову Тони еще ближе к своей груди. Его влажные жаркие поцелуи наполняли ее лоно огнем предвкушения.
Он опустил голову ниже, и Арабелла испустила блаженный вздох. Однако когда его губы коснулись самого сокровенного, она удивленно открыла глаза.
— Т-тони?
Увидев ее растерянность, он приподнялся и поцеловал ее в губы.
— Не бойся, милая, это не страшно.
И все же она испугалась тех взрывных ощущений, которые вызывал в ней его игривый язык… Инстинктивно она подалась навстречу его поцелуям, зажав рот ладонью, чтобы не закричать от наслаждения.
— Нравится? — спросил Тони, слегка приподнявшись.
Арабелла посмотрела на него мутным взглядом и слабо кивнула.
— Значит, все хорошо, — улыбнулся он.
Когда Тони овладел ею, Арабелла тихо вскрикнула и крепко обхватила его руками. Волшебные ощущения возобновились, стали еще острее. Тони заглушил ее крик поцелуем и застонал от облегчения.
Несколько мгновений они лежали в объятиях друг друга. Он нежно целовал и ласкал ее грудь, а она поглаживала его мускулистую спину, приходя в себя после бурного экстаза.
На губах ее блуждала мечтательная улыбка. Тони поцеловал Арабеллу в кончик носа и ласково попросил:
— Стань моей
Она резко открыла глаза, перестав улыбаться, затем отодвинулась от него и села в постели.
— Твоей женой? Ты что, с ума сошел?
Тони лег поперек кровати, заложив руки за голову. Лицо его было очень серьезным.
— Вовсе нет. Почему ты так решила?
Вдруг застеснявшись собственной наготы, Арабелла потянулась за ночной рубашкой.
Тони лежал не шевелясь. В мерцающих отблесках тусклого пламени свечи его черные волосы отливали синевой, а тело золотисто лоснилось. Он напоминал огромного сильного льва, отдыхающего в африканской саванне.
Стараясь не смотреть на эту волнующую картину, Арабелла пролепетала:
— Когда-то ты уже просил меня стать твоей женой, Тони. Ты забыл, что случилось потом?
— Конечно, нет, моя радость. Я прекрасно помню: ты ответила мне согласием.
Арабелла прикусила губу.
Настроение Тони резко изменилось. Он встал ос кровати, поднял с пола свои брюки и белую рубашку и быстро оделся.
— Когда ты перестанешь укорять меня прошлым? Дай мне возможность загладить свою вину!
В глазах Арабеллы блеснули слезы.
— Не надо, Тони. Однажды я поверила тебе и пошла наперекор всем — родителям, друзьям, родственникам. Я не слушала их предостережений, потому что не сомневалась в твоей любви. Мне казалось, что люди ошибаются в тебе, что вдвоем мы преодолеем любые преграды. Но все твои обещания были ложью… — Она замолчала, не в силах говорить дальше.
Тони захотелось схватить что-нибудь тяжелое и запустить им в стену. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.
— Я действительно любил тебя, Белла.
Не глядя не него, она подняла руку, призывая Тони к молчанию. Но он не подчинился.
Приложив эту тонкую руку к губам, Тони продолжил:
— И никогда тебе не лгал. Люди правы: я был избалован и распущен. И я был плохим мужем. Оба раза я женился по ошибке и до сих пор этого стыжусь… Моя ужасная репутация справедлива, но мы не в силах изменить наше прошлое, Белла!
Арабелла не верила своим ушам. Она полюбила убийцу? Нет, не может быть!
— Значит, слухи верны? — спросила она, не сразу осмелившись взглянуть на Тони. — Ты в самом деле убил своих жен?
Он покачал головой, явно задетый таким предположением:
— Нет. Я уже говорил тебе: я никого не убивал! — Тони отпустил ее руку и устало потер лоб. — Я женился на Мерси, чтобы угодить своим бабушкам и дедушкам. Они мечтали о правнуках, и я решил их порадовать. Мне казалось, что это просто. Когда моя бабашка предложила мне жениться на Мерси Дашвуд, внучке своей подруги, я сразу же согласился. Мерси была милой девушкой, и я не сомневался, что она мне подойдет. Почему бы и нет? Я привык смотреть на мир как на собственную вотчину. — Он грустно усмехнулся. — Но, к несчастью, Мерси была такой же избалованной и самолюбивой, как и я. Очень скоро мы с ней возненавидели друг друга. Я никак не мог понять, почему она отказывается исполнять мои прихоти, а она пребывала в таком же недоумении относительно меня. Наш брак продолжался недолго. Через несколько месяцев мы сделались лютыми врагами. Ни она, ни я в этом не виноват. Мы были молоды — ей всего восемнадцать, мне двадцать один — и чересчур эгоистичны. Мы действительно не выносили друг друга. Но я ее не убивал.