Наизнанку
Шрифт:
Медальон болтался на груди Алины, большой, блестящий. Блики солнца метались по контурам металлического дракона.
Ночной охотник конвульсивно дернулся, зашипел и крадучись пошел навстречу девушке. Мне не нужно было распознавать его шипение, чтобы понять – он не уйдет, пока не уничтожит ту, которая отмечена знаком дракона. Злоба полыхала в глазах хищника, осклизлые края кожи собрались гармошкой, обнажив тонкие острые зубы.
С разных сторон выползали новые ночные охотники. Они осматривались, ловили шипение первого и следовали на призыв, окружая Алину. Крадучись, они подползали к ней все ближе и ближе. За что я больше всего презираю этих гиен, так это за трусость.
Уже не скрываясь, я вытянулся во весь рост и, как следует, осмотрелся. Возникающих ниоткуда хищников оказалось больше, чем я ожидал. Насчитал шестнадцать. Это количество несколько озаботило меня. Пожалуй, хватил лишку с позывными.
Я почувствовал непреодолимое желание измениться. Дрожь пробежала вдоль позвоночника. Я расправил плечи, открываясь для перерождения. Треск рвущейся материи – снова забыл снять футболку. Я сжал руки в кулаки, с удовольствием ощущая их загрубевшую силу. Шестнадцать? Я справлюсь.
Алина все еще не заметила собирающихся вокруг нее монстров. Она шла, устремив глаза в землю, и напряженно о чем-то размышляла. Ночные охотники приблизились почти вплотную, когда Алина увидела их. Девушка в ужасе остановилась.
– Что происходит?! – она зажмурилась и резко открыла глаза.
Шипение хищников слилось в один отвратительный шум. Вековая ненависть запылала в крови, подогревая мою ярость. Я вмиг преодолел разделяющее нас расстояние и прыгнул в толпу ночных охотников.
Над сквером поднялся жуткий визг, шипение и лязг. Я рвал без разбору всех попадающихся мне под руку хищников. При этом я не выпускал из внимания место, где находится девушка, и старался держаться на расстоянии от нее.
Сопротивление ночных охотников было яростным. Враз на меня набросилось штук десять тварей. Мне приходилось прилагать большие усилия, чтобы уворачиваться от стальных когтей и острых лезвий зубов. Махаранг косил ночных охотников направо и налево. Безжизненные тела таяли в воздухе. Постепенно армия хищников редела. Последний чудом увернулся от меня, отскочил в сторону, нырнул в воздух и пропал.
Я остановился, осматривая поле боя. Трупы ночных охотников постепенно исчезали. Я почувствовал, как мой пульс возвращается в норму. Глубоко вздохнул. Встряхнулся, сбрасывая остатки напряжения. Вернул себе человеческий вид. И только потом обернулся к ней.
Дрожащая Алина с мокрым от слез лицом сидела на земле, подтянув к себе ноги. Широко распахнутыми глазами она смотрела на меня и, заикаясь, повторяла:
– Мак… Мак…
Отчаяние охватило меня. Внезапно я осознал всю жестокость своего плана. Я очень сильно хотел, чтобы она вернулась к нам… ко мне, и перегнул палку. Нельзя заставить человека вспомнить прошлую жизнь. Я знал это с самого начала. Она всегда говорила, что у меня поистине ослиное упрямство. И теперь сошла с ума от шока.
Я медленно приблизился и присел рядом с девушкой. Тыльной стороной ладони провел по щеке, вытирая горячие слезы.
– Прости…
В широко раскрытых глазах за слезной завесой я ловил оттенки обуревающих ее эмоций: ужас, изумление, паника… восторг? Алины судорожно вздохнула и сквозь рыдания срывающимся голосом воскликнула:
– Мак! Как ты меня нашел?!
Часть 2
Глава 1.
Я проснулась. Только так можно было назвать всплеск обуревающих меня и порой совершенно противоположных чувств и эмоций, перевернувших мое сознание. Я спала и проснулась, и воспоминания
Теперь я нахожу объяснение тем особенностям своего характера, которые проявились еще в раннем детстве. Я была замкнутым ребенком, неразговорчивой и даже грубой с теми, кто мне не нравился. Никакие правила хорошего тона и усилия воспитателей не могли заставить меня улыбнуться человеку, если я сама того не хотела, и тем более приветливо поговорить с ним.
Сколько себя помню, комфортнее всего я чувствовала себя наедине с собой. Другие девочки думали о нарядах, украшениях, мальчиках и вечеринках. Все это не представляло для меня интереса. Я проводила время, гуляя со своей собакой в мшистых сопках, а когда сырость или мороз загоняли меня домой, сочиняя сказки и рисуя волшебных фей в альбоме у себя в комнате.
Родители не тревожили меня. Мы мирно сосуществовали рядом, давая друг другу то, что могли, и не требуя того, чего дать были не в силах. Они не заставляли меня соответствовать общеустановленным стандартам, а я ничего, или почти ничего, у них не просила. Я была удобным ребенком и устраивала всех: родителей, воспитателей, учителей. Единственное, что требовалось от окружающих, чтобы быть со мной в ладу, это не навязывать насильно свое общество и не пытаться вызвать меня на откровенность. Вопросы вроде «О чем ты сейчас думаешь?», «Что ты собираешься делать?», «Что ты чувствуешь?» с детства вызывали досаду и недоумение. Почему-то мне абсолютно не хотелось делиться с кем-либо своими секретами.
Удивительное дело, что несмотря на это, люди ко мне тянулись и очень любили доверять свои тайны. Моя замкнутость нисколько их не смущала, и, если я не успевала убежать, новый знакомый по доброй воле мог рассказать обо всей своей жизни и с ходу записать меня в лучшие друзья.
Однажды меня пригласили на вечеринку, которую устраивала моя однокурсница. И хотя я не люблю находиться в шумных больших компаниях, предпочитая узкий круг близких по духу людей, в тот раз я согласилась. Чувствуя себя словно в партере театра, на сцене которого разворачивается интересное действо, я устроилась с бокалом вина на диване и с любопытством наблюдала за людьми, точнее за изобретательностью, с которой они старались выпендриться друг перед друг. Искусством быть незаметной в толпе я в совершенстве овладела еще в детстве. Стоило перестать думать о том, какое впечатление производишь, и войти в роль зрителя, как тебя тут же переставали замечать. Главное, не привлекать к себе внимания.
Однако в этот раз в партере я оказалась не одна. Рядом со мной опустился парень, довольно симпатичный. Мы стали разговаривать и понемногу я прониклась к нему доверием. Уже одно то обстоятельство, что он заметил меня, когда вокруг столько молодых ярких девушек, пиарящих себя с мастерством, заслуживающим Оскара, удивило меня и вызвало уважение. Так я познакомилась со своим мужем. Много позже я случайно узнала, что Вадим иногда покуривает травку, и тот вечер был одним из таких.
А тогда все казалось началом волшебной сказки. Мы поженились. Поселились в квартире, которая досталась Вадиму от бабушки. Завели общие кастрюли, мебель и телевизор. Поначалу я пробовала говорить с мужем о том, что меня волнует, но потом поняла, что ему это не интересно. К сожалению, я заблуждалась на счет Вадима и не нашла в нем родственной души. Я расстроилась, конечно. Немного. Потом это прошло. Тем более что у нас родился сын, Илья, этот выдумщик с озорными глазками, и времени на сожаления по поводу утраченных иллюзий не осталось.