Находка
Шрифт:
Звезда поднималась, температура повышалась — число в поле визора выросло до «+58,4».
— Появляются шансы еще и поджариться, — прокомментировал Виктор.
— Думаю опасаться нечего. До девяноста костюмных, думаю, вырасти не успеет. По идее, с конвекцией поднимется пепел, и здесь будут тучки, а под ними приятная прохлада.
— Не говори, просто курорт.
Далеко на юге, в свете восхода прорисовался откушенный конус действующего вулкана — над ним клубился дым, подсвеченный снизу раскаленной породой. Сканер ровера, следуя своему алгоритму пути, пускал
Магнитное сумасшествие напомнило о себе сразу — легкое давление в висках, слабое покалывание в конечностях, появился еще странный металлический привкус во рту. Однако сейчас, в экранированной кабине ровера, даром что по третьему классу, эффект был далеко не критичен.
— Намного лучше чем пешком, — заметил Виктор, озираясь по сторонам.
— Ровер — наша лучшая находка на станции, — согласился Алекс.
— Не знаю. Интегратор тоже неплох.
— Спору нет. Только тащились бы за породой сейчас ножками, и по дороге, возможно, наконец бы передрались.
— Вот и давай помолчим. И так в ушах звенит, что почти ничего не слышу.
Ровер уверенно катился по застывшей лаве, рассыпая сухой хруст, добросовестно доносимый микрофонами в уютную тесноту кабины. Слева, на западе, в километре от трассы, в багрово-пепельном мареве прорисовалась диковинная формация — будто башня из черного камня, метров тридцати высотой. Она стояла отдельно, окруженная плоской равниной. Похоже, вулканический столб — застывшая магма, которая когда-то заполнила жерло мини-вулкана, а потом окружающая порода эродировала. В таких условиях — явление, очевидно, частое (и неизвестно какие еще здесь бывают ветры).
Алекс подумал — насколько бесконечно разнообразны условия на планетах Галактики. Здесь, например, — безжизненная вулканическая зона по экватору и субэкватору (во многом, очевидно, провоцируемая излучением карлика), и в то же время — вполне населенные умеренные пояса, с жизнью которой хватает скудного света, и которой не мешает такое подавляющее соседство.
В двух километрах по курсу перспектива снова раскололась молнией. Кривой серо-фиолетовый ствол сверкнул над высоким камнем; даже через экран кабины и костюма нервы отреагировали волной колкой дрожи.
— Знаю про что сейчас думаешь, — Алекс посмотрел на Виктора.
— Не угадал. Сейчас думаю о том откуда те вмятины, видел, у шлюза?
— Да, кстати. Вот еще интересно. Чем надо было долбить в купол, чтобы его помять? И, продолжая тему, — почему внутри столько пепла?
— Верно, дыра. Кто-то долбил, и добился успеха.
Дорога до места добычи заняла меньше часа. Алекс, с некоторой нервозностью, следил за накопителем ровера — дельта расхода превышала ожидаемую. Будет очень обидно, после всех удачных находок, возвращаться пешком (при том, что нужно еще доставить килограмм пятьдесят, хотя бы, руды). Наконец в пепельной дымке прорисовался отрог кряжа, под которым находился выход
Алекс остановил ровер в ста метрах от крутого склона. Выбрались на хрустящую лаву. Нужно было выложиться, и собрать нужную массу как можно быстрее, пока не возобновились проблемы. Звезда продолжала свой вязкий подъем в мутное небо. Воздух раскалялся и тяжелел.
Взяли осцилляторы, контейнеры, лопаты, оружие; хрустя лавой, двинулись по отлогой подошве. Чтобы определить залежь, не потребовался ни сканер, ни визор — характерный сапфировый блеск инсидия не смог погаснуть даже в этом пепельно-багровом сумраке. Подошли к сверкающей волнистой плоскости, прошли метров на двадцать вглубь.
— Почти рафинированный инсидий, — сказал Виктор, оглядываясь. — Вот так, под моими ногами, и я вижу это вот так, своими глазами.
— Планета интересных вопросов, — Алекс кивнул. — За работу. Пока не начало сводить конечности.
Алекс сцепил карабин, положил на породу. Навел фокус осциллятора на ближайшую «волну», активировал томотрон. Послышался густой гул; на серой синеве руды вспыхнул веселый белый «прицел» луча. Несколько секунд осциллятор подбирал параметры, «настраивался»; гул менялся, затем зафиксировался ровным, почти музыкальным звуком. Алекс активировал дезинтеграцию; музыкальный звук резко набрал силу и высоту, и растворился в негромком свисте, в чем-то даже приятном.
По гребню «волны» пробежала мелкая дрожь. К свисту устройства добавился сухой костяной треск — порода начала фрагментироваться. Алекс двинулся в сторону, расширяя зону воздействия. Виктор активировал свое устройство, двинулся в другую сторону. Порода была однообразная, аппараты не перестраивались, работа шла быстро. Через пятнадцать минут они обработали сколько требовалось.
— Нет, все таки!
Виктор подождал пока порода остынет, наклонился, зачерпнул рукой горсть тускло сверкающего материала. Горошины почти чистого металла — концентрация феноменальная.
— Место потянет на миллиарды, — Алекс набрал горсть также. — Мне даже жалко, что нам сейчас столько не нужно.
— Это называется «не было печали». Теперь у нас и миллионы в грузовике, и миллиарды вот здесь, — он стукнул подошвой. — И еще мне начинает казаться, что конкурентов у нас прибавится. В связи со всем что мы здесь обнаружили. И, не исключено, еще обнаружим.
— Давай грузить. Температура уже под шестьдесят. Кстати, странное дело! У меня перестали дрожать руки. И смотри — на сколько упало поле!
— Инсидий?
— Каким образом? Свойств нейтрализовать радиомагнитный фон за ним не наблюдалось.
— Это по условно-стандартным. А какие свойства у него могут появиться здесь, и в такой концентрации? Об этом, возможно, могли бы сообщить наши разведчики… Давай грузить.
Виктор подтащил к обработанной зоне контейнер, подхватил лопату, вонзил в гущу «горошин».
И здесь сканер костюма выдал сигнал амбиентной опасности.
Алекс застыл. В поле визора появились красные пульсирующие маркеры — сигнатуры движения, тепловые источники. Много.