Надрез
Шрифт:
В отношении ее беременности они с Габриэлем точно соревновались, кого это тревожит больше.
Похоже, в этом негласном противостоянии Габриэль победил. В его жизни не было места для детей. Собственно, в его жизни и для нее-то места не было. И то, что она все-таки вошла в его жизнь, казалось чудом.
«Берлинале». Лиз невольно улыбается, вспоминая о том, как познакомилась с Габриэлем – полтора года назад. Она вновь блеснула талантом ввязываться в неожиданные неприятности. Вначале непростое интервью с Дэвидом Науманном, а потом еще и стычка с этим неудачником Забриски. Когда-то
И Лиз опять не удалось удержать язык за зубами. Она задала Забриски вопрос, от которого боксер пришел в ярость. После первого удара в челюсть Лиз так опешила, что не успела вовремя сбежать. Забриски схватил ее за шиворот и хорошенько встряхнул. Лиз испугалась. Вокруг собрались журналисты TV2, явившиеся на кинофестиваль, но никто ничего не предпринимал. Даже Нео, ее оператор, стоявший прямо за ней, ничего не сделал. Вернее, сделал что мог: начал вести съемку.
И вдруг откуда ни возьмись выскочил Габриэль: холодные голубые глаза, короткие черные волосы, черная кожаная куртка. Он был на полголовы ниже Забриски и явно уже в плечах.
– Отпусти ее, – сказал он. И все. Лиз его слова показались рычанием хищного лесного кота.
Забриски действительно ее отпустил – и набросился на Габриэля. Все произошло невероятно быстро. Потом никто не мог описать, что же в точности случилось, даже Лиз. Правда, когда она получила запись, сделанную Нео, то просматривала эти кадры вновь и вновь, проматывала запись взад-вперед, в замедленном воспроизведении.
Габриэль предплечьем парировал правый кулак Забриски, летевший ему прямо в лицо, перехватил запястье противника и вывернул вниз, в то же время левой рукой резко дернув локоть боксера вверх. Локтевой сустав хрустнул, и рука изогнулась под неестественным углом. В то же мгновение Габриэль отвел правую руку и основанием ладони ударил Забриски в нос, ломая кость. Боксер взревел от боли и покачнулся. Габриэль довершил начатое, пнув противника по опорной ноге. Забриски повалился на пол. От первого удара Забриски до падения на паркетный пол дорогого ресторана прошло всего несколько секунд.
Шум фестивальной попойки мгновенно стих, словно кто-то нажал на кнопку «стоп».
Странно, но Габриэль нисколько не интересовался боксером. В тот момент его волновало только одно – камера. Два быстрых шага – и он очутился рядом с Нео и протянул руку.
– Пленку.
Лиз, пытаясь прийти в себя, увидела, как Нео открыл камеру и достал кассету. Габриэль выхватил ее у оператора из рук, сунул в карман кожаной куртки и направился к двери, унося свидетельство своей блистательной победы над Забриски… и интервью с Дэвидом Науманном.
Не забери он эту пленку – и они, скорее всего, никогда бы больше не увиделись.
А так ей пришлось бежать за Габриэлем на улицу.
– Эй! Простите! –
Никакой реакции. Он просто шел дальше.
Запыхавшись, Лиз попыталась его догнать.
– Я… я хотела вас поблагодарить. Это было… очень любезно с вашей стороны.
Опять никакой реакции.
– Почему вы так поступили?
– Терпеть не могу тех, кто бьет женщин.
– Остальные тоже. Но вы единственный, кто вступился за меня.
– Забудьте.
– Почему это? Вы ведь…
Габриэль резко остановился.
– Что вам нужно? – раздраженно осведомился он.
Его глаза горели, между бровями пролегли три глубокие складки.
– Я… хотела сказать «спасибо». Вы мне помогли.
– Нет. – Он вздернул покрытый щетиной подбородок. – Вас я тоже терпеть не могу.
Лиз потрясенно уставилась на него.
– Так зачем же вы так поступили?
Габриэль пожал плечами.
– Это что-то вроде… рефлекса.
– Вроде чего?!
И вдруг Габриэля, казалось, охватила усталость, раздражение на его лице сменилось каким-то другим выражением – растерянностью, как тогда подумалось Лиз, а может быть, даже беспомощностью. Он отвернулся и попытался перейти на другую сторону улицы.
– Погодите же! Пленка… Я бы хотела ее вернуть.
– Нет. – Не оглядываясь, он шагнул на проезжую часть.
– Пожалуйста. Это важно.
– Не моя проблема.
– Нет! О господи… – Она последовала за ним, но перед ней пронесся автобус, и Лиз пришлось отпрыгнуть назад. – Эй! Да ну что ж такое! Это никуда не годится. Мне нужно то интервью.
Габриэль добрался до тротуара. Теперь между ними с огромной скоростью сновали автомобили, не давая Лиз перейти на его сторону улицы. Не обращая на женщину внимания, Габриэль поспешно пошел прочь.
– Эй! – заорала Лиз. – Зачем вам вообще эта запись?
Никакой реакции.
– Вы из-за драки беспокоитесь? Забриски не станет выдвигать обвинения…
Никакой реакции.
– Вы пытаетесь отобрать у меня интервью с Дэвидом Науманном? Вы журналист? Может, я могла бы просто организовать для вас отдельное интервью с ним? Я его знаю.
Габриэль остановился, словно налетев на невидимую стену, и уставился на Лиз.
«Угадала». Лиз перешла улицу и подбежала к Габриэлю. Взгляд его голубых глаз скользнул по ее телу, будто отмечая каждое ее движение.
– Вы правда журналист? – запыхавшись, выпалила она.
– Терпеть не могу журналистов.
Лиз удивленно приподняла брови.
– А журналисток?
– Тоже.
– Может быть, вы просто еще не познакомились с той самой?.. – Лиз улыбнулась. – Если вы хотите что-то узнать о Дэвиде Науманне… Пойдемте, я угощу вас обедом.
– Кофе, – отрезал Габриэль.
– Тоже неплохо. Может быть, это сподвигнет вас на то, чтобы использовать в речи не такие короткие предложения.
До длинных предложений дело так и не дошло, но два месяца спустя Лиз позвонила Габриэлю – она еще помнила, как легко он справился с Забриски.
– Черт, откуда у вас мой номер телефона? – раздраженно осведомился он, узнав голос Лиз.
– Я ведь журналистка. Или вы забыли?
– И?..
Лиз помолчала, думая, не совершает ли ошибку, обращаясь именно к нему.