Надрез
Шрифт:
Он поворачивает руль. Стеклоочистители, дребезжа, елозят по лобовому стеклу. Дождь прекратился – как отрезало. Он выключает стеклоочистители и наклоняется вперед, пытаясь рассмотреть в темноте номера домов, мимо которых проезжает. Слева и справа вдоль узкой улочки тянутся деревья – некоторые из них старше возвышающихся за ними домов. В Лихтерфельде много старинных причудливых зданий: небольшие палаццо, шале, особняки в стиле модерн и похожие на крепости кирпичные строения с башенками. Над аркой ворот красуется кованая табличка – «31».
Звонит
«Лиз», – вспыхивает у него в голове.
«О господи, ты можешь думать о чем-то еще, Люк?»
И в тот же момент Габриэль понимает, что это не она. Не после того телефонного разговора. Если она и не выключила мобильный, то хотя бы перевела в беззвучный режим и сунула в карман плаща. Он убирает ногу с педали газа и нажимает зеленую кнопку.
– Алло.
– Это я, Коган. Я проверил.
– Проверил? Что проверил?
– Ну, адрес, Кадеттенвег, 107.
– Значит, он все-таки есть в документах?
– Это как сказать. Не в актуальном списке с данными клиентов. Мне пришлось спуститься в архив.
Габриэль невольно улыбается. Коган ненавидит архив не меньше наружки. Но больше всего он ненавидит, когда что-то в его вселенной оказывается неизвестным.
– И?
– Ну… Документов на дом там уже нет. Что странно.
– Так и что? Ты что-то нашел или нет? – Щурясь, Габриэль пытается понять, что написано на проглядывающей между двумя деревьями табличке – «45» или «49».
– Эштон, – говорит Коган. – Фамилия владельца – Эштон. В архиве нашлась бумажная таблица, его фамилия там указана.
– Эштон. Ага. И все?
– Ну, кое-что еще есть. Мелочь, но странная.
– Чувак, не тяни кота за хвост. Говори уже.
– Фамилию Эштон внесли в список семнадцатого сентября 1975 года. Видимо, именно тогда в доме и установили сигнализацию. Но в той бумаге от руки написана еще одна дата. И крестик. А фамилия вычеркнута. – Коган выразительно молчит. – Похоже, что владелец умер ровно через два дня после того, как переехал туда.
– Странно. – Габриэль смотрит на проплывающий мимо дом с величественными колоннами. Номер «67».
– И это еще не все, – восторженно сообщает Коган. – С тех пор этот дом, похоже, пустует.
– Что?! С 1975-го? Почти тридцать пять лет же прошло!
– Прикинь!
– Что за псих позволит роскошному особняку в этом квартале пустовать тридцать три года? У Эштона не было наследников?
– Понятия не имею. В документах ничего не написано.
– А сигнализация? Какая сигнализация сможет исправно работать столько лет?
– Понятия не имею, – повторяет Коган. – Я в таких штуках не разбираюсь. Даже не знаю, какая модель там стоит. До сегодняшнего дня данные по этому дому в моей системе не всплывали.
– Так, давай еще раз, чтобы я чего-то не упустил, – растягивая слова, произносит Габриэль. – Сигнализация
– Я даже не знаю, выключали ли ее. Судя по реакции Саркова, владелец дома все еще наш клиент. Но с тех пор, как я работаю на фирме, а это все-таки девять лет, сигнализацию там точно не настраивали. Не говоря уже о том, чтобы она срабатывала.
– И кто, по-твоему, ее включил? Призрак?
– Может, она все-таки сломалась…
– Хм… – Габриэль вытягивает шею. Справа в темноте виднеются открытые ворота. На воротном столбе висит потрепанная табличка «107». – Я на месте, так что до связи. Позже перезвоню.
– Договорились. И передавай привет старине Эштону, если поймаешь его на привиденческих делишках, – хихикает Коган.
Габриэль убирает мобильный, сворачивает к открытым воротам, минует воротные столбы и проезжает по гравийной дорожке, поросшей сорняками.
В этом особняке никто не жил почти тридцать пять лет, а ворота открыты настежь?
Гравий хрустит под колесами. Разросшиеся кусты и темные сосны скрывают фахверковый фасад особняка с вычурными эркерами, по бокам жмутся две башенки. Особняк немного похож на увеличившийся в размерах ведьмин домик. От земли веет сыростью. Над входом вращается красная мигалка сигнализации, ее лучи пронзают туман.
«Проклятый дом с привидениями», – думает Габриэль.
Как и всегда, стоя перед зданием, куда ему предстоит войти, он думает о подвале, о том, как выглядит ведущая туда лестница. По спине у него бегут мурашки. Мужчина смотрит на крышу дома.
Особняк очень старый, а в старых зданиях оборудование, выключающее сигнализацию, обычно установлено в подвале.
Глава 3
Лиз с трудом проталкивается к выходу из битком набитого бара. Доктор Роберт Буг, директор отдела новостей канала TV2, стоит у барной стойки и даже не думает подвинуться, когда Лиз проходит мимо. Ей приходится протискиваться мимо него. Буг ухмыляется, подается назад и словно невзначай касается ее груди.
– Ну-ка, ну-ка, кто тут у нас? Наша королева журналистики, – мурлычет он, беззастенчиво разглядывая ее. – Разве ты не собиралась прислать мне сценарий своего нового документального фильма?
«Я тебе что-то пришлю, только если другие каналы мне откажут», – думает Лиз.
– Я все еще на этапе сбора материала, – натянуто улыбается она.
Учитывая, что всего пару минут назад ей пришлось выслушивать, какие интриги плетет Буг, вся эта ситуация оказывается еще омерзительнее.
Распахнув дверь, она выходит на свежий воздух. Над мокрым асфальтом стелется туман, вода течет по желобам в ливнестоки. Дверь за ней захлопывается, и шум «Линуса» стихает. Неоновая вывеска над входом в бар заливает Лиз оранжевым светом, а фонари у входа – желтоватым. Чистилище, да и только.