Надежда
Шрифт:
Ромунд улыбнулся. Этот вояка ему нравился больше всех. Слегка молчаливый и хмурый, но сообразительный.
– Отлично! Теперь мы. – проговорил Ромунд и осёкся. Неожиданно на него накатила безумная слабость, глаза закатились, и всё завертелось в бешеном круговороте. Уже падая на пол, он почувствовал чьи-то крепкие руки, пытавшиеся его удержать, а затем с головой ушёл во тьму.
Сладковатый дымок, исходивший из курительной трубки, обволакивал мою жалкую комнатушку, заваленную по большей части всяким хламом. Честно говоря,
Эх, Проект… А как начиналось!.. Какая светлая мысль в тёмном и жестоком мире. Стремление к совершенству, открытие новых знаний, великие исследования, которые поднимали человечество всё выше и выше на пути к Богу! Какие смелые идеи! Какие бесстрашные шаги. И к чему свелось? К крови невинных и тысячам бессмысленных жертв. И почему? Да потому, что кому-то нужно прикрыть собственную задницу самым надёжным заслоном. Воистину – знания в руках политиков и фанатиков просто тупой меч, который плашмя разносит будущее на куски, а великое превращает в низкое, мерзкое и чрезвычайно вонючее.
В дверь постучались.
– Кто? – спокойно спросил я, сканируя пространство.
– А то ты не знаешь, – донеслось снаружи.
– Входи, открыто, – бросил я. Стол был расположен так, что я сидел вполоборота ко входу в свою милую обитель.
Створка быстро открылась, и столь же нервно и резко закрылась. На пороге стоял некто Байдич – мой шпион и соглядатай.
– Привет, морда, – с улыбкой сказал я.
– И тебе привет, голова, – кивнул тот. – Есть у тебя что-нибудь, чем смочить горло?
– Да. Шкаф слева от тебя. Там немного вина.
– Не забродило? – спросил он, доставая глиняный бутыль. – Ого! Холодное!
– Обижаешь, – добродушно улыбнулся я.
– И как ты это делаешь?
– Да вот, знаешь ли, учился столько лет…
– Вино морозить?
– Да, а что ещё делать в скучные вечера в Академии? – рассмеялся я. Байдич оценил и хмыкнул в ответ. Он не стал церемониться и принялся глотать напиток из горла. – Ну ты, братец, и жрать…
– Помолчи ты, – отмахнулся тот. – Я тут кое-что добыл.
– Ещё бы! А то отрабатывал бы мне эти несчастные глотки втридорога!
– Да, да, знаю я тебя, марамой проклятый. Стул у тебя где? Для гостей.
– А гости предпочитают у меня не задерживаться, – ответил я. Это было чистой правдой. Менталистов боялись до дрожи, и лишь очень немногие могли спокойно себя чувствовать в их присутствии. Вот Байдич был одним из них. Несмотря на внешнюю одиозность, в психическом плане этот человек был непробиваем.
– Ну, тогда я облокочу свой зад на край твоего стола, не возражаешь?
– Валяй, – махнул рукой я. Этот человек пользовался всей доступной мне частью добродушия.
Присев на стол, Байдич, ещё пару раз глотнул из бутыли, и, посмотрев на меня серьёзным взглядом, произнёс:
– Похоже, они пронюхали.
– Да ладно? – пожал плечами я.
– Ты знал?
– Догадывался. Хотя, конечно, не думал, что так скоро.
– И что ты намерен делать?
– В смысле?
– Чёрт! Ты что, даже не доложишь Палантиру? – изумился он.
– Доложу, но что с того?
Байдич громко хлопнул себя по ляжке и с полным недоумением уставился на меня.
– Ты что, заболел?
– Нет. Если ты ещё помнишь те немногие уроки, которые я тебе давал, моя аура в целости.
– Да вижу. Просто, боюсь, у тебя в голове что-то чик – и отключилось!
Я улыбнулся.
– Мне всегда нравилось, как ты излагаешь свои мысли.
– Короче, голова, я уж не знаю, что вы задумали – моё дело простое, но, если помнишь, мы хотели старость встретить вместе за кружками отличного пойла, и внуками, теребящими нас за колени. А так… Если банда решит отправить сюда своего человека, то, поверь, он точно накопает на вас всевозможных компроматов. Потом всю вашу компанию и ваш кукольный Сенат измажут в таком липком дерьме, что вы и за век не сможете отмыться. В конце концов, дружище, несколько минут известности и «славы» на эшафоте, и твоя чрезмерно умная башка отлетит в корзину.
– Ну. насчёт последнего я сомневаюсь, конечно, – серьёзно сказал я, убрав улыбку. – Но остальное вполне возможно. Однако у них нет времени. Скоро мы все концы схороним в пепел, а всё, что им останется – разбираться с последствиями.
Лицо Байдича скривилось в неприятной гримасе:
– Вы решили похоронить Проект?
– Это единственный шанс закончить с безобразием. Самовлюблённые глупцы зашли слишком далеко, дружище. Они возомнили себя богами. Что ж, оставим их с рогами. Все прошлые операции с Источниками потерпели фиаско. Сделаем так и в этот раз. После очередного поражения очень многие люди откажутся финансировать дальнейшие работы. И тогда будет война. А уж кто победит…
Очнувшись от очередного видения, Ромунд тут же вырвал. Похоже, мёртвый Патрус решил рассказать свою историю до конца.
– Ты что-то видел? – нахмурившись, спросила Альма.
– Нет. Просто мне плохо. Нужно поспать, – соврал Ромунд, и изобразил, что отключился. Нужно многое обдумать.
– Мой сеньор! – отсалютовал Данила приближавшемуся Строгонову. – Я.
– Успокойся, друг, – махнул рукой сеньор. – Есть что выпить?
– Да, конечно. Вот, Ян, – сказал охотник и хотел попросить Яна подать бутыль, но проклятый наёмник исчез.