Надежда
Шрифт:
– Бежать! – завопил Ромунд и бросился в намеченный туннель, увлекая за собой остальных. Как только грузный Бочонок проскользнул в сумрак коридора, камни брызнули во все стороны, и скользкие тела варсонгов влетели в помещение.
Ужас так сильно овладел сердцами воинов, что они припустили без оглядки, выжимая из себя оставшиеся силы.
«Только бы не упасть, только бы не упасть,»– стучало в голове Ромунда. За спиной нёсся мерзкий писк смертоносных червей. Разок посмотрев назад, маг так испугался, что споткнулся и едва не растянулся на полу. Проклятые
Преодолевая жуткий страх, юноша остановился и развернулся к врагам. Не больше пятнадцати метров отделяли его от целой кучи склизких уродов, рвавшихся к добыче.
Склонив голову набок, Ромунд в какую-то секунду провалился в транс, а когда вернулся, то принёс с собой такую мощь огня, что несколько десятков голодных варсонгов в секунду превратились в пыль. Однако и магу досталось: его скрутило пополам. Тело, не подчиняясь сознанию, стало запрокидываться назад. Упав с засыпанными пеплом глазами, юноша откатился в сторону. В этот миг что-то крепко столкнулось в воздухе и грузно упало на камни. Кое-как очистив глаза, маг посмотрел в сторону и увидел двух истекавших кровью варсонгов. Сила их взаимного удара была так сильна, что стальные челюсти разрезали друг друга чуть не до половины. Мерзкий смрад заполнил весь туннель.
– Ромунд, вставай, скорее! Надо бежать! – залепетала подскочившая Альма. – Всё рушится! Они рядом! – взвизгнула она, и, не дожидаясь Ромунда, побежала прочь.
Чувствуя некоторую слабость, юноша медленно поднялся и побрёл за другими. Но вскоре понял, что это бессмысленно.
– Ложись! – в отчаянии прокричал он и упал на камни, замерев на месте. Ему оставалось надеяться, что его услышали.
Он не видел, что происходило вокруг. Всё, что оставалось делать – обхватить голову руками и зажмурить глаза. Вокруг тряслось и рушилось. На него сыпалась каменная крошка и целые валуны, больно ударявшие по спине. Но он, закусив губу, терпел и не двигался. Он был хорошим магом, но противопоставить что-либо быстроте врага не мог.
Твари сталкивались в воздухе и умирали, обливая камни отвратительно пахнущей кровью. Те, кто выжил, цапали друг друга, грызлись и пронзительно пищали. Ромунд чувствовал их присутствие, и знал, что вскоре их локаторы обнаружат его, и гады решат атаковать. Поэтому Ромунд, оставаясь в неподвижном состоянии, сплёл цепное заклятие, и, задрав голову, направил в первого попавшегося червя. Яркий сгусток плазмы пронзил его и направился к ближайшим тварям, распарывая толстые тела. Потоки чёрной крови лились на пол.
Минута агонии и ужаса – и черви отправились в Бездну. Коридор, насколько хватало глаз, был завален раскуроченными телами.
Всё смолкло. Стены больше не дрожали, не слышались мерзкие вопли. Неужели червям пришёл конец?
– Альма! – позвал Ромунд, с трудом приходя в себя. – Медведь!
Тишина.
– Альма! – срываясь на истерику, прокричал маг.
– Здесь! – донёсся слабый
Юноша не видел, где она.
– Альма! – звал он, двигаясь на звук.
Кто-то с трудом вставал из-за кучи склизких тел, набросанных друг на друга.
Стены испещрили крупные трещины, в нескольких местах зияли дыры. Как бы не обрушилось здесь…
– Проклятье. вашу мать, – ругалась девушка. С ног до головы она была забрызгана тёмной и пахучей кровью.
– Хорошо выглядишь, – хмыкнул Ромунд. Он тяжело дышал, а бешено стучащее сердце не могло успокоится после пережитого. Вокруг плыло. Хотелось смеяться. И плакать.
– Неплохо, парень, – бросил в спину магу Медведь. От неожиданности юноша отшатнулся: здоровый воин стоял с лицом настоящего мертвеца.
– А где Бочонок? – выдавила из себя Альма.
Медведь почему-то уставился на Ромунда, несколько секунд смотрел на него отчаянным взором, а потом, резко скинув с плеча Моргенштерн, рванул по коридору.
– Стой! Ты куда? – изумился маг и против воли побежал следом.
– Куда без меня? – истерично взвизгнула девушка, и, поскальзываясь на каждом шагу, направилась за уносившимися соратниками.
– Медведь! Чёрт тебя! Куда ты? – кричал на ходу Ромунд. Абсурд ситуации, менявшейся каждые секунды, сводил с ума.
Проскочив несколько коридоров, Медведь с размаху влетел в темноту широкого туннеля, лишённого огней факелов и лишь огорошенный безумным криком Ромунда «Стой!» замер и всей кожей почувствовал опасность.
– Стой, ты, ненормальный! – орал Ромунд. Он быстро смекнул, что к чему. – Ни шагу!
Медведь затаил дыхание. Он мог поклясться, что в этот момент некто могильным холодом задышал ему в затылок.
– Альма, свет! – скомандовал юноша, и девушка в ту же секунду выпустила в воздух небольшой магической светлячок, который, подлетев к потолку, засветился ярким светом и разогнал темноту.
Картина, открывшаяся всем, была ужасной: буквально в нескольких метрах от ошалевшего Медведя болталось искорёженное тело Бочонка, нанизанное на десятки кривых кольев. Самодельная ловушка, сделанная опытной рукой из каната и заточенных ножек стульев, словно в назидание другим, медленно раскачивалась в воздухе вместе с нанизанным трупом.
– Сними его! – завопила в истерике Альма, оседая на пол. Слёзы лились из глаз рекой. – Сними, проклятье! Ты слышишь?
– Заткнись! – рявкнул на девушку Ромунд и та захлебнулась в рыданиях. Сдали нервы. Окончательно.
– Ром… Ромунд, мне стоять? – бормотал Медведь.
– Я думаю, – юноша внимательно рассматривал пространство, ища малейшую зацепку. Он медленно двигался к Медведю, осторожно ставя ноги. Особое внимание привлекал потолок. Легко перехватив контроль светлячка у деморализованной Альмы, он повёл его по туннелю, и, как ожидалось, обнаружил ещё три похожие ловушки, расположенные таким образом, что если в одну попадает впереди идущий, то остальные, обходя его со сторон, как по лесенке попадут в другие две. Одна из таких ловушек зависла над Медведем.