Начинка
Шрифт:
Неужели это и было причиной задержки? Чёрт возьми, очевидно. И он наверняка готов рассмеяться от её страха и жалобности в голосе, как у маленькой девочки, познакомившейся с ним чуть меньше десяти лет назад. Да, мужчина уже идёт к ней, останавливается неподалёку, скрываясь по левую сторону за открытой дверцей шкафа.
Она чувствует, как ладони потеют при соприкосновении с деревом. Ей было очень неловко и смущённо — ещё одна порция редко посещавших девушку ощущений. При закрытии шкафа Кира с предельной внимательностью следила за собственными движениями, за узором и оттенками на ручке двери.
— Не сомневайся. —
***
Сколько много в её руках стопок с папками, из которых то и дело выглядывали листы, исписанные типичным неразоборчивым мелким почерком, свойственным всем врачам, или же с напечатанным текстом. Кира силилась прочесть сверху вниз, но Гестия очень быстро нашла нужный для себя материал и поспешила всё тщательно сложить повторно, а затем поверх всего этого положить новую папку, чистую, только начатую с простой надписи. Это была дата с временем их сеанса. Пожалуйста, пусть не окажется, что предыдущие материалы касались их бесед в далёком прошлом. Их не может быть так… много.
— Рада видеть тебя, Кира, — бодро произнесла Гестия, лучезарно улыбаясь.
Действительно ли она рада? Скорее, использует банальный метод по задабриванию своего пациента. Боже, неужели Кира сейчас… пациент? Формально, да, хотя обычно психиатры назначают приёмы у себя или в больнице (главное, чтобы не в сумасшедшем доме), а не спокойно приезжают на дом. Но в семье Митчелл исключение из правил, касающиеся «любовной» темы.
— Не хочешь мне что-нибудь рассказать о том, как ты провела этот день? — абсолютно не смутившись молчанию девушки, жизнерадостно продолжила женщина. На секунду рука её дёрнулась было к руче, но в последний момент вернулась в прежнее положение. Гестия уже имела какие-то выводы на счёт Киры. Вероятно, и будущий её ответ она уже знает заранее, хотя с Фревином ей не сравниться.
Белоснежный чайник с сиреневыми цветочными узорами по краям изредка издавал пыхтящие звуки, готовясь вот-вот закипеть. Это был период, когда терпение на исходе из-за осознания скорейшего совершения действия. Подобное часто было и в жизни: ты знаешь, что произойдёт, но любая твоя ошибка могла отсрочить только недавно намечающийся случай.
— Как и все люди, следующие рутинной обыденности. — Митчелл по-прежнему наблюдала за чайником, с облегчением замечая появление пока лёгкого пара. — Одинаково.
— Правда? — более Гестия не церемонилась, играя в простую любопытную гостью: она стремительно что-то строчила, не переставая. — Твой папа говорил мне, что сегодня ты пришла в момент наступления раннего вечера.
Хмурость исказила лицо девушки. Откуда её отец вообще мог что-либо знать об обычном времяпровождении дочери, если всегда в дневное время отсутствовал? Но, разумеется, сегодня ему взбрело по непонятным причинам быть дома раньше Киры! И это всё равно ничего не говорит!
Фревин напомнил о себе неспешными шагами за спиной. Стало спокойнее.
— Ему не может быть известно, как я провожу все остальные дни. Думаю, Вы и сами заметили, что он сильно любит работу, — бесстрашно перебила Кира женщину, которая собиралась снова что-то добавить. Она не
Послышался смешок, одобряющий её действие. Гестия не могла услышать или увидеть третьего присутствующего на кухне, но она так же резко вздрогнула с Кирой, только по причине пронзительно засвистевшего чайника.
— Я выключу, не благодарите.
Митчелл неохотно приподнялась, всем своим видом показывая самоуверенность и безразличие к побледневшему лицу женщины с такой нелепо оставшейся на губах дружелюбной улыбкой, выглядевшей на контрасте с озабоченными и оскорблёнными искорками в глазах неуместно и даже смешно.
Было тяжело не засмеяться во весь голос. Кажется, Кира может не выдержать и… Это совершенно не смешно. По крайней мере, не для её чувства юмора: сколько себя помнила, она редко смеялась. Но подошедший к ней Фревин, равнодушно наблюдавший за тем, как Кира тушит огонь и обхватывает ручку чайника, готов стать последней каплей.
Что это? Истерика?
Серебристые глаза беспристрастно посмотрели в её. Какое-то странное чувство при этом возникло в девушке, будто бы она вернулась в сцену после изнурительного бега на физкультуре и теряет над своим телом контроль. Затем Фревин пропал.
КОНТРОЛЬ.
О, нет! Кажется, она поняла.
— Я видела твоё расписание, и, должно быть, у тебя всё-таки были какие-то дела после школы. Иначе ты могла быть свободна уже в полдень.
Гестия, в отличие от неё, справилась со своей внутренней непогодой настроения, выдвинула на первое место долг врача. Правда, навряд ли женщина заметила факт провала своей пациентки. Кира без резких движений повернулась к ней с полным чайником, который она умудрялась с лёгкостью держать одной немного болезненно худой рукой, неопределённо пожала плечами, а потом вернулась к прямоугольному столу. В первую очередь, нужно позаботиться о Гестии. Нельзя заставлять гостью ждать, она обязана предоставить ей все удобства.
Было поздно. Кира лишь паниковала и сожалела, что не догадалась ранее, но эти чувства напрасны и ненужны, потому что власть взять в свои руки невозможно.
Метания. Много, много метаний, слипающихся в кашу в сознании. Будь у неё проектор собственного мозга, Гестия с ужасом увидела бы, как девушка бурно ударяет, долбится в незримую стену кулаками, ломает костяшки и портит поверхность преграды чем-то непрозрачным, доказывающим существование. Кровь безобразными, неуклюжими пятнами появлялась в местах ударов и случайных соприкосновений.
— Скажи, пожалуйста, что тебя задержало днём? — излучала и видом, и голосом женщина ласку с нежностью, свойственную либо матерям, либо… — Ты гуляла, встретила мальчика? Или не хотела идти домой? Кира, будет очень хорошо, если ты переключишь своё внимание на наш разговор и заодно на чашку чая. Ты вот-вот перельё… Кира!
Либо изумительным актрисам.
Гестия дёргает к себе руку, пытается убрать её из-под напора свежевскипячённой воды, но девушка не позволяет ей: хватает ниже, чтобы самой не повредиться, за запястье и держит мертвенной хваткой, не останавливая поток кипятка. Продолжает лить, едва слыша крики несчастной Гестии, вынужденной терпеть всё это.