Начало
Шрифт:
— Я просто подумала, что ты неплохо выглядишь, несмотря на случившееся сегодня.
Он вопросительно выгнул бровь.
— Просто молчи, — предупредила я, хотя он даже не успел ничего сказать. Если ему дорого его здоровье, то ему лучше помалкивать. — Насколько хорошо ты можешь меня слышать? — поинтересовалась я, так как проверять это на практике было не очень кстати.
— Достаточно хорошо. — Он принялся осматривать свою рану.
Кровотечение значительно замедлилось, но оставалась открытая рана, на которую не помешало бы наложить несколько швов. Я бросила его рубашку на кресло
Он схватил меня за запястье.
— Куда это ты? Мне ещё нужна твоя помощь. — Он снова указал на свой порез.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — попятилась я.
— Наложила мне швы.
— Ты с ума сошел? Я не могу наложить тебе швы.
— Нет, можешь. — В его голосе не было ни намека на сомнение. — Это мало чем отличается от шитья.
— С чего ты решил, что я умею шить?
На его щеках мелькнули ямочки.
— Принял желаемое за действительное.
Я посмотрела на его томные глаза, на идеальные губы и точеную челюсть от бога, и попросила дать мне сил, чтобы не броситься на этого мужчину как какая-то недостойная крестьянка.
— Садись, — прошептал он, снова потянув меня на пол.
— У меня нетвердая рука.
— Я не могу сделать это сам.
— С моей помощью ты превратишься в Франкенштейна! — Очень симпатичного, конечно, но все же Франкенштейна.
— Я все тебе расскажу. У тебя все получится. — Он наклонился поднять аптечку с пола и чуть слышно застонал.
Я не могла видеть, как он мучается от боли.
— Тебе нужно болеутоляющее, — сказала я, забирая у него аптечку. Я открыла ее и придирчиво перебрала ее содержимое. — Вот, выпей это, — приказала я, вручая ему пакетик с безрецептурным обезболивающим.
Он закинул в рот две таблетки и проглотил их без воды.
Не дожидаясь его указаний, я вытащила марлю, бутылочку антисептика и принялась очищать кожу вокруг пореза, пока не стали четко видны края раны. Может, штопанье кожи и было для меня в новинку, но я точно знала, как промыть рану. И здесь определённо требовались швы.
— Откинься назад, — сказала я, опускаясь на колени. — Мы не можем закрыть рану, не промыв ее, иначе туда может попасть инфекция. — В этом я была уверена.
Он откинулся на локти, открывая рельефный пресс живота, отчего моя температура тела подскочила еще выше, чем была. Готова поспорить, в некоторых частях света иметь такое тело, как у него, было запрещено законом. И не зря. Еще немного, и у меня случилась бы остановка сердца.
Наклонившись над ним, я вылила антисептик в рану и подождала, пока не почувствовала, полагаясь на свои медицинские познания, что она стала достаточно стерильной для зашивания.
— Думаю, этого достаточно, — пробормотала я, стараясь смотреть только на рану.
— Спасибо. — Он слабо улыбнулся и выпрямился, садясь ровнее.
Когда он достал иглу и катушку ниток, имевших тревожное сходство с рыболовной леской, я решила, что сейчас самое время отвлечься на телефонный звонок. Я схватила телефон и проверила сеть.
— Что ты делаешь? — спросил он, с легкостью протягивая нитку в игольное ушко. Было очевидно, что делает он это не в первый раз. С его
— Я звоню Габриэлю сказать, где мы. Возможно, он мог бы нам помочь…
— Не вздумай, — сказал он, выдернув у меня телефон так ловко, словно вор. — Откуда мы знаем, что это не он отправил Бегунов?
— Ты с ума сошел? — Я выдернула телефон обратно. — Габриэль никогда бы этого не сделал. Никогда. Он хороший парень.
— Он Воскре…
— Ты его не знаешь! — перебила я. — Он бы никогда не причинил мне вреда. Это не он, Трейс! Поверь мне!
Он пристально посмотрел на меня, буравя взглядом.
— К тому же, кажется, я знаю, кто за этим стоит, — добавила я, касаясь Амулета под моей рубашкой. — Но сначала мне нужно поговорить с Габриэлем. Он должен знать, что происходит.
— Ладно, — уступил Трейс, хотя напряжение в его челюсти никуда не делось.
***
Мой телефонный звонок Габриэлю был коротким и строго по делу. Несмотря на его привычное спокойствие и уверенность, я слышала нотки волнения в его голосе. Мы оба думали об одном и том же: что это было связано с Энгелем и Амулетом. И что теперь? К сожалению, по очевидным причинам, он мало что мог сделать до заката, поэтому мне было приказано оставаться с Трейсом и не открывать никому дверь до его прихода.
«Можно подумать, я собиралась поступить иначе», — подумала я, завершая вызов и снова переводя все свое внимание на красивого парня, сидящего передо мной.
Это будет длинный день.
После короткого инструктажа о наложении швов, охватывавшего далеко не все, что мне хотелось бы знать, Трейс вручил мне стерильную иглу и поднял бровь.
— Готова это сделать? — спросил он, прекрасно зная, что это не так.
Моя рука дрогнула.
— Получится не очень красиво.
— Ничего страшного, — ухмыльнулся он. На его щеках промелькнули ямочки, будто подмигнув мне. — Я достаточно красив.
«Так и есть», подумала я, прикусив язык. Сделав глубокий вдох, я сжала края раны вместе большим и указательным пальцами, прежде чем вонзить иглу в кожу.
— Ой! — взвизгнула я, содрогнувшись от пробежавших по спине мурашек. Кажется, я почувствовала прокол куда больше, чем Трейс.
— У тебя хорошо получается, — подбодрил он. Ему сшивает кожу студентка старшей школы, а он пытается меня успокоить. Типичная ситуация.
— Чем ты спокойнее, тем это лучше для меня, — ответил он.
Тут же вздрогнув, я перевела взгляд на нашу соприкасающуюся кожу, улавливая смысл сказанного.
— Знаешь, понадобится время, чтобы привыкнуть к твоему чтению мыслей.
Он пожал плечами.
— Я не против поработать над этим с тобой.
От мысли о занятиях с ним наедине у меня вспыхнули щеки. Кажется, я заметила краешком глаза, как он улыбнулся, но я слишком опешила, чтобы посмотреть на него прямо и в этом убедиться.
— Тебе это причиняет неудобства? — поинтересовалась я, желая узнать больше о его способности. — Слышать мысли других людей?
— Иногда, — признался он. — В детстве я ненавидел, когда меня касались. Я не знал, как это блокировать.