Начало
Шрифт:
Шум в конце вагона заставил поторопиться. Слегка сдвинув дверь, осторожно выглянул в проход. На мое счастье вагон был плацкартный, а проверяющие зашли с противоположного конца. Столпившиеся на проходе вопреки приказам люди, перекрикивая друг друга, пытались что-то выяснить у вошедших, всячески мешаясь и перекрывая обзор. Пользуясь случаем, я незаметно прошмыгнул на первые пассажирские места, освободившиеся на предыдущей станции. Окна просматривались снаружи и иного места, кроме багажного отделения нижней полки
Неожиданная стрельба где-то в соседнем вагоне спутала все карты. По всему поезду началась паника, жестко пресекшаяся захватчиками. Снова ожила громкая связь:
– Внимание, просьба сохранять спокойствие. Идет спецоперация. Оставайтесь на своих местах и не оказывайте сопротивления. Вам не причинят вреда. Приготовьте билеты и документы для проверки. Повторяю...
Лежать и ждать было страшно. Для достоверности стал специально накручивать себя, да так в этом преуспел, что когда полка поднялась, впуская в мое убежище свет и воздух, их взорам предстало невменяемое существо.
– Дяденьки, не стреляйте, не стреляйте, миленькие. Я больше не буду, не надо в меня стрелять, - бормотал я, мелко трясясь и подвывая.
Напрягшиеся вояки опустили стволы. Старательно держа руки на виду, я попытался выбраться из ящика.
– Козыев, помоги!
– кивнул в мою сторону алиевец с нашивками сержанта.
Мощная рука вздернула меня за шиворот.
– Дяденьки, миленькие, не стреляйте, отпустите меня. Я больше не буду, не на-а-а-а-до...
– продолжил я свой концерт.
– Парень, ты кто? Откуда здесь взялся?
– попытался достучаться до меня командир. Он снова и снова повторял свои вопросы, а я старательно изображал истерику. Наконец, он не выдержал, и влепил мне смачную пощечину. Заткнуться получилось вполне естественно.
– Имя? Фамилия? Документы?
Зыркнув на сержанта исподлобья, сжался в комок, имитируя шок.
– Кто-нибудь знает этого парня?!
– крикнул сержант в сторону пассажиров. Рядовой Козыев за шкварник выставил меня на обозрение в проход.
Осторожно выглядывающие со своих мест люди отрицательно мотали головами.
– Проводника ко мне!
– продолжил сержант.
Подошедший проводник изобразил такое искреннее недоумение и негодование. Я почти поверил.
– Не было у меня такого пассажира, господин сержант. Видать на последней станции пробрался, поганец! Ух, я тебя, ворюга! Так и норовят все время!
Разошедшегося в гневе проводника оттащили от меня и отправили обратно.
– Козыев! Выводи на фильтр, пусть там разбираются!
– с этими словами командир потерял ко мне интерес и вернулся к прерванному осмотру.
Уже знакомый детина ткнул меня в спину в сторону выхода.
Пока шли к дверям, боец проговорил в рацию:
–
– Восьмой, база на связи, помощь нужна?
– База, помощь не требуется. Тут то ли заяц, то ли воришка мелкий. Совсем ребенок.
– Восьмой, принято, выводи. Встречаем.
Теплый азербайджанский воздух, пахнущий свежей зеленью, ласково встретил меня за дверью вагона. Два бойца из оцепления подхватили меня с подножки, спустили с насыпи и уложили лицом вниз.
Со стороны головы поезда опять послышалась стрельба.
– Лежать, не двигаться!
– Пропыленный ботинок несильно придавил мою голову к земле.
Рация охранявшего меня бойца ожила:
– База! Это третий! Второй вагон. У нас раненые. Он, сука прямо сквозь стены стреляет! Есть потери среди гражданских!
– Третий! Отходите! Отводите гражданских! К вам идет Шаман. Повторяю, сами не лезьте, отводите гражданских.
– База, понял, поторопитесь!
Знакомая вибрация в груди указала на применение мощной техники. Шум, треск.
– База, это Шаман. Клиент готов.
– Третий, доложите о потерях.
– Женщину с ребенком насмерть, у мужчины по виду средней тяжести. Еще две женщины насмерть. Сука, какая сука! Сержанта зацепило.
– Третий, отставить истерику. К вам сейчас пришлют смену и медика.
– Есть оставить истерику.
Послышались шаги, меня вздернули на ноги.
– Этот что ли нарушитель? Чего с ним возится-то! Пинка б дали, ясно ж что не волковский, - в голосе прибывшего просто плескалась лень.
– Тебя не спросили. Бери и веди на фильтр. Порядок знаешь.
– Есть вести на фильтр.
– Очередной тычок задал мне направление для движения в сторону головы поезда. У раскуроченного второго вагона уже лежало несколько накрытых тел, чуть в сторонке стояли и курили бойцы.
– ..........?
– на гортанном наречии спросил что-то мой конвоир.
– .............!
– явно послали его в ответ.
– ..............!
– сердито прокричал мой охранник, подталкивая меня в спину, и зашагал дальше.
У небольшого палаточного лагеря меня передали другому подразделению, отобрали обувь, ремень и вещи. Заначку не нашли, но особо и не обыскивали, так, охлопали на предмет оружия и втолкнули к другим задержанным. В большой армейской палатке - на так называемом фильтре скопилось уже человек двадцать. Мужчины, женщины. Была даже парочка стариков. На меня посмотрели настороженно и снова вернулись к своим думам.
– Сидеть здесь.
– Меня с силой усадили на грубую лавку.
Потянулось ожидание. Где-то через час заскочил фотограф, отщелкал всех у стены в фас и профиль и умчался куда-то дальше.