Наблюдатель
Шрифт:
Наш танк сиротливо стоял в стороне, и я побрел к нему. Каждый шаг давался с трудом, словно под ногами расстилался не жесткий тундровый мох, а какое-то болото. Люки машины оказались распахнуты, и я без труда проник внутрь. Вероника и Сергей все так же сидели в своих креслах, их глаза были закрыты. Заболотский мешком валялся в стороне. Спят? Я дернул Шаповалова за плечо, затем потряс. Сергей повернул голову и уставился на меня мутным взором. Слава Богу! Через полчаса мы втроем расположились на земле рядом с танком, и я кратко рассказал спутникам о произошедшем между Сталиным с Троцким поединке.
– Есть у меня одна мысль, –
– За который он успел уничтожить своего главного противника, чего не мог сделать последние несколько тысяч лет. Не такой уж и плохой исход.
– Исход неопределенный. Цель битвы ясна – в мире должен остаться один властелин. Теперь нет обоих. Будущее… Что произойдет с тем миром, который за гранью, что произойдет с нашим, чем закончится вторжение?
– И еще один вопрос остался открытым. Можно ли верить тому, что сказал Лев Давидович. Судя по школьным учебникам, он был тот еще пройдоха…
– Теперь ты стал благоволить Сталину?
– Одного поля ягоды. И мы – лишь пешки в их игре. Ты права, ясно одно: карты они сдали, как хотели, краплеными, а игра пошла совсем наоборот.
– Что теперь делать будем, возвращаться в Москву? Заболотский-то ишь каким соловьем запел после нашего рассказа! Или плюнуть на все и дать деру к финской границе?
– Майкл, а не осмотреть ли нам в лагерь, вернее то, что от него осталось? Такой путь, как мне кажется, не должен завершиться этим монументальным памятником, – Сергей хохотнул. Похоже, он чувствовал себя лучше нас всех.
С молчаливого согласия Вероники мы снова погрузились в танк и начали медленный спуск. Боевая машина завелась, но ее мотор теперь работал неуверенно, то и дело срываясь на прерывистое попыхивание.
При взрыве пирамиды большую часть поселка накрыло осколками. Оба жилых барака оказались погребены под скальной породой, но нетронутыми каким-то чудом остались вышка связи и двухэтажный дом рядом – что-то типа командного пункта. Я только сейчас обратил внимание на то, что шасси роторного экскаватора, где был смонтирован бур, в результате взрывов перевернулось на бок. Со временем стал лучше виден и сам разлом. Вопреки ожиданиям, он не выглядел как дверь в иной мир – напротив, перед нами расстилалась иссиня-черная пропасть, ведущая вглубь, словно к центру Земли. Пока мы еще находились выше ее уровня, я, используя максимальную кратность дальномера, попытался рассмотреть, что же там дальше, внизу. Но тщетно – расщелина была словно залита чернилами, и разглядеть в ней что-либо не представлялось возможным.
– Похоже, прибыли. Двигатель сдох, – сообщила Вероника под предсмертное «чах-чах-чах», издаваемое нашей машиной.
2
Мы заспешили наружу. До построек оставалось совсем немного, но путь загромождали серо-коричневые глыбы вперемешку с бытовым мусором, обломками нехитрой мебели, оконными рамами и кусками линолеума. Такое чувство, что это не скала упала на лагерь, а лагерь на скалу – мимоходом промелькнуло у меня в голове. Чуть не свернув себе ноги, мы, тем не менее, добрались до оставшегося невредимым сооружения,
Дверь не была заперта, и мы вошли в традиционный совковый коридор, покрытый кремлевской ковровой дорожкой. Мутная будка охраны на входе оказалась открыта – я заглянул внутрь и отшатнулся. На стуле сидел мертвец, и, судя по всему, умер этот человек уже давно. Серая высохшая кожа, ввалившиеся глаза – все как на иллюстрациях статей о древних усыпальницах.
– Не нравится мне это… – я заспешил к доске на стене, указывающей расположение комнат в здании. – Вот главный командный пункт – второй этаж, пятый кабинет. Пошли!
По пути, на лестнице, мы заметили еще два таких же высохших трупа. Вероника задела один из них ногой, и кисть мертвой руки рассыпалась в прах. У меня неприятно засосало под ложечкой.
Двустворчатые двери в пятый кабинет оказались распахнуты настежь. В просторном зале, напоминающем центр управления атомной электростанцией – запомнил опять же по советским энциклопедиям, – мы насчитали уже пять трупов. Покойники развалились в небрежных позах вокруг большого стола для заседаний.
– Интересно, это появление Троцкого их так расквасило? – Вероника остановилась в задумчивости.
Неподалеку находился большой пульт управления с приличных размеров пузатым дисплеем. Я подошел ближе, пощелкал парой рычажков, после чего раздался треск, и техника ожила. На экране возникло усталое лицо мужчины лет пятидесяти, одетого в дешевый синий костюм и фиолетовую рубашку; на его шее был повязан засаленный зеленый галстук, вопиюще несоответствующий цвету остальной одежды. Человек монотонно произносил:
– По имеющейся информации, эксперимент межмирового бурения зашел в тупик и грозит обернуться коллапсом для всей страны. Партия отдает приказ всему персоналу немедленно покинуть лагерь. Используйте все средства для отхода с Кольского полуострова. В 6:00 по московскому времени по Сейдозеру будет нанесен удар восемью водородными бомбами класса «Кузька» суммарной мощностью 400 мегатонн. Зона абсолютного поражения и оплавления породы составит 980 километров. Повторяю, в 6:00…
– Вот теперь нам точно конец, ребята, – Вероника согнулась, но ее не вырвало. – Удар будет через десять… нет, уже через девять минут.
– Может, как-то включить обратную связь, попытаться сказать им… – я забегал глазами по панели.
– Э, нет, братец – они все видели. Удар запланирован из-за раскола пирамиды – опасаются прямого вторжения свинок. Впрочем, шанс у нас есть, – Сергей опять выглядел бодрее других. – Идем к обрыву.
– Что ты задумал?
– Ну, вариант два. Или посидеть на краю и посмотреть на ядерный взрыв, или спрыгнуть.
– Спрыгнуть? Ты спятил? – Вероника немного отошла и, казалось, была готова накинуться на Шаповалова с кулаками.
– Совсем нет. В первом случае все понятно – распад на атомы. Во втором – есть шанс. Мы не знаем, как организован этот мост, стык между мирами. Вполне возможно, – тут Сергей снова рассмеялся, – что мы окажемся снова в нашем времени, вот так. Но, скорее всего, просто попадем в мир свинок – в целости и сохранности.
– Откуда такая уверенность?
– Эксперименты со сферой помнишь? И то, что вам Кантимиров рассказывал, ну, когда он ушел выкладки делать, на тему наблюдателя за наблюдателем?