Наблюдатель
Шрифт:
Я тщетно попытался поймать танк противника в прицел, время стало каким-то кисельным, липким и противным, в какой-то миг показалось, что вот оно, я выстрелил, снаряд взметнул облако пыли метрах в двадцати от противника, тут раздался скрежет второго попадания и мы встали, наверное, была повреждена гусеница, я снова выстрелил, потом еще и еще, дальний от нас танк вздрогнул, с него сорвало башню, но ближайшая машина продолжала двигаться змейкой, я никак не мог сосредоточиться, вдавил гашетку наудачу, но теперь уже не произошло и выстрела, а танк становился все больше и больше, наконец, его пушка снова
17
Я очнулся от хорошей оплеухи. Кислая рожа Заболотского возвышалась надо мной, словно монумент.
– Проснулся, красавчик? Будь уверен, мы теперь не только до иголок под коленки дойдем. Сука, – он врезал мне ногой по ребрам и отошел.
Когда боль отступила, я перевернулся на бок и огляделся – рядом лежали Вероника и Сергей. Слава Богу, они были целы, но оба без сознания. Невдалеке стоял наш поврежденный танк, рядом – машина противника. Чуть поодаль приземлился вертолет, на котором вероятно и прилетел Заболотский.
– Ну что, – Матвей Петрович приблизился и рывком усадил меня. – Поговорим?
– Конечно, поговорим. Какой смысл мне сейчас что-то от вас скрывать.
– Что вы выяснили в Центре? Кто убил Кантимирова?
– Выяснили мы, товарищ Заболотский, одну очень странную вещь, – в душе у меня стало совсем пусто, и слова полились рекой. – Глеб Иванович Бокий, ну, он еще ГУЛАГ создал, раскопал тут на Кольском полуострове некую древнюю пирамиду. В местечке, именуемом Сейдозеро. Так вот, оттуда в наш мир прет… э-э-э… такая братия, которая похожа на людей – с одной стороны. И на свинок – с другой. Но, я так понимаю, вы это давно разнюхали и решили сделать контратаку в их мир, ведь верно? Сначала Воинов в ГУЛАГе отбирали, потом начали бурить сверхглубокую скважину СГ-3. Я подозреваю, что расположили вы ее где-то у той самой пирамиды. Так вот, ваше бурение закончится тем, что СССР развалится через четыре пятилетки. Собственно, мы идем туда, чтобы это предотвратить. Я понятно излагаю?
Матвей Петрович очень серьезно посмотрел на меня и направился к вертолету. Через минуту он вернулся с фляжкой воды и побрызгал в лицо моим спутникам.
– Садимся в мой танк, вертолет поврежден взрывами. Я покажу дорогу на Сейдозеро.
Странно, но в оставшемся ТВ1 мы как-то разместились – Заболотский занял место водителя (двух своих танкистов он оставил прямо в поле, предварительно нашептав им какие-то инструкции), Вероника – командира, Сергей теперь сел в кресло стрелка, ну а я устроился позади них на выступе силовой установки. Через четверть часа мы начали приближаться к какой-то аномалии – это не было видно через мониторы, но чувствовалось кожей, телом. Что-то сделалось не так в окружавшей нас мутно-серой пустыне. Чуть позже, поднявшись на высокий холм, мы поняли, что именно было не так.
Редкие облачка на небе разошлись, и нашему взору предстала поистине сюрреалистическая картина. На равнине перед нами стояло несколько невысоких пирамид, очень похожих на строения майя. Поодаль, в сети впадин и подъемов, располагались две грандиозные пирамидальные постройки, перед которыми терялась бы даже усыпальница Хеопса. Но самое чудовищное зрелище открывалось впереди. Неба там не было – вместо линии
Рядом с этой огромной постройкой был разбит мини-городок, напоминающий своим видом вахтовые поселки советских нефтяников – несколько бараков, вышка связи, вертолетная площадка. И – машина. Да-да, его центром служило нечто похожее на огромный двухсотметровый бур, поставленный горизонтально. Видно, что часть вспомогательных работ еще не была завершена – кое-где громоздились леса и строительные конструкции. Но факт оставался фактом – смонтированная на постаменте от роторного экскаватора установка в данный момент сверлила отверстие в гигантской пирамиде. Небольшое облачко дыма или пыли, поднимавшееся от раскаленного бура, завершало эту идиллию.
– Твою мать… – рассеяно проронил Заболотский. – Они-таки начали работы. Ребята, мне дальше нельзя – я не Воин. Силовое поле, знаете ли, обычные люди превращаются… э-э-э… Но вы не бойтесь, езжайте, а я пешочком до ближайшей стоянки.
Тут я отчего-то вспомнил его голос на пытках и почувствовал себя совсем нехорошо.
– Помните, Матвей Петрович, про наш разговор? Ну, про то, что будете еще умолять? – почти так же, как и в момент танкового боя – на автомате, я привстал и нанес Матвею Петровичу очень сильный и точный удар кулаком в висок. Заболотский всхлипнул и повалился набок.
– Ты что делаешь, он же был нашим пропуском на станцию! – взвилась Вероника.
– Вот наш пропуск на станцию, – я столкнул сонного Сергея с кресла стрелка и, быстро наведя орудие на бур, надавил на гашетку. Потом нажал еще и еще.
Огромная махина заскрежетала, ее немного развернуло вбок. Самих попаданий я не увидел, но затем раздался пронзительный свит, сверло треснуло и разлетелось миллионом осколков. За колесно-гусеничной базой бурильной установки что-то полыхнуло голубоватым светом, на станции тут же зазвучал сигнал тревоги.
– В яблочко! Призовая игра, – думать я уже не мог и просто наблюдал за происходящим.
– Мне кажется, это была плохая идея, – Сергей наконец проснулся и указывал пальцем на монитор.
– A? – и тут я заметил, что пострадал не только бур. От пирамиды откололся огромный кусок скальной породы, и теперь в клубах коричневой пыли он съезжал вниз. На месте разлома чернела исполинская пещера – пирамида внутри оказалась пустой.
– Ты довершил то, что они собственно и хотели осуществить, – Вероника сделалась мрачнее тучи.
– Посмотрим.
Но смотреть, как оказалось, можно было недолго. Из темной расщелины вдруг вылетел фонтан осколков, и полнеба заволокло все той же мерзкой коричневой пылью, а среди этих клубов неожиданно замаячила фигура – человеческая фигура, только роста в ней было метров семьдесят. Титан начал аккуратно спускаться с пирамиды вниз – я успел рассмотреть, что он был закован в рыцарские доспехи и увенчан рогатым шлемом с опущенным забралом. На этом мои силы иссякли, и я снова отрубился.