На все руки доктор
Шрифт:
— Сейчас я быстро научу вас уважать господ! — извозчик снова схватился за кнут, но Парами взмахнул рукой:
— Гента, помолчи. Нейра Олетта сама разберется, — и ободряюще мне улыбнулся.
Мне не раз случалось сталкиваться с дворовой шпаной и в девяностых, и в нулевых, когда у меня пытались «отжать» кнопочный сотовый телефон и кошелек. Бог, наверное, берег и хорошо подвешенный язык помогал решать проблемы. Не пострадала, даже при своем добре осталась.
Но надо учитывать время и нравы, эти малолетние бандиты только язык силы поймут. Я откашлялась
— Скажите, кому принадлежит ваша деревня?
— Роду Готар, — ответили они вразнобой.
Я кивнула.
— А люди, которые тут живут? На кого они работают? Кто их защищает? Кто их может наказывать?
— Тоже род Готар, нейра.
— Правильно! Поэтому те, кто будет обижать, бить, шпынять наших людей, будут иметь дело со мной, Олеттой Готар. Мне важен каждый житель, каждый ребенок и взрослый, а этот мальчишка, — я показала пальцем на калеку, который собирал по дороге свои костыли, — принадлежит мне больше, чем собственным родителям. Если узнаю, что кто-то его трогал, выпишу кнута. Без пряников. Ясно?
Сюсюканье тут не поможет. Кто сильнее, тот и прав.
Я честно пыталась влиться в этот мир и понять мышление жителей феодального общества, но в шкуре графской дочки чувствовала себя неловко. Я простой трудящийся человек, никогда не ставила себя выше других. Но невозможно изменить мир под свои хотелки в одночасье.
Пацаны попросили прощения нестройным хором, а после я велела им идти заниматься делами, а не шататься по деревне, задирая других детей.
Пока я проводила беседу, мои родственницы уделили внимание обиженному мальчишке. Марика дала ему свой платок, чтобы он вытер с лица пыль и грязь, а Дафина принесла напиться.
— Спасибо за защиту, нейра, — он неловко поклонился. — Мне жаль, что вы потратили на меня время. Право, не стоило. Я привык.
— Как тебя зовут? — поинтересовалась я.
— Никос или просто Ник.
Я заметила полный суеверного страха взгляд сестренки, направленный на ноги мальчика.
Какую изощренную и злую фантазию имел тот, кто придумал ему прозвище граф Коромысло. Потому что ноги Ника были искривлены в форме буквы О. Колени расходились в стороны, постановка стоп была неправильной, с опорой на внешний край. Это причиняло боль и неудобство, мешало ходить.
Удивительно просто, в обоих мирах так много похожих заболеваний! Пациентам с болезнью Блаунта, а это была она, если судить по другим характерным симптомам, дурачки-ровесники давали клички Колобок, Джигит, Вратарь. Я же своему сыну строго-настрого запретила дразнить кого-то за внешность. Хорошо, что Сережа и сам это понимал.
Лечение таких детей и подростков с варусными деформациями было долгим и трудным. Мы с коллегами проводили хирургическую коррекцию при помощи аппарата Илизарова. А как обстоят дела с оперативной помощью здесь, я пока не знала.
Магия? Не верится, что можно поводить руками, и все станет хорошо и ровно. Да и вряд ли великих магов и волшебников волнуют деревенские мальчишки.
Ладно, разберемся.
Я велела помочь Нику забраться в экипаж. Солдаты смотрели на меня, как на умалишенную, возница причитал: «Как так можно? Что скажет нейра Кокордия? Еще оборванцев всяких катать».
Но я скомандовала отвезти Ника домой.
— У меня нет матери. И отца тоже нет, — сгорая от неловкости бормотал парнишка. Не мог поверить, что за него заступились. Да не кто-то там, а сами Готары. — Живу с теткой, дядей, двоюродными братьями и сестрами.
По дороге мне удалось его разговорить. Ник рассказал, что старается работать, не хочет быть лишним ртом и обузой. Что хоть ноги у него и кривые, зато руки ловкие. Если у кого колесо сломалось и надо починить — это к нему. Миски или ложки выстругать — тоже. Вставал всегда рано, по дому и за скотиной ухаживал, не ленился. Да и дядька спуску не давал, к нему придирался больше, чем к родным детям. Оно и понятно: сироту каждый обидеть может.
— В город хотел податься. В гильдию вступить, стать подмастерьем. Да кто же меня, калеку, возьмет? — он понурился и сковырнул заусенец.
Несмотря на особенности внешности, интеллект у таких больных полностью сохранен. А еще у Ника был умный, но печальный взгляд и воля к жизни. Даже не представляю, сколько насмешек ему пришлось вынести.
— Лет тебе сколько?
— Тринадцать, нейра Олетта.
— Нам нужен новый работник? — я повернулась к Марике, которая все это время сидела в глубокой задумчивости, подперев щеку кулаком и глядя вдаль.
Складка меж ее бровей разгладилась, женщина просветлела лицом и кивнула:
— Умелые руки в хозяйстве никогда лишними не будут.
Глава 20
Дела аптечные
Тетка Ника чуть язык не проглотила, когда у двора остановился экипаж с гербом графского рода. А весть о том, что мы хотим забрать ее племянника для работы в замке, добила окончательно.
— Простите, графинюшка, да на кой вам этот калека? Возьмите лучше моего Дончика. Он и умен, и расторопен, и руки из нужного места растут, — высокая нескладная тетка с неопрятным пучком рыжих волос расхваливала своего старшенького — справного детину, из которого вместо слов вылетали лишь звуки «мэ», «ну» и «му».
— Нет-нет, нам нужен именно Ник, — я обернулась к сгорающему от неловкости мальчику, который комкал свой картуз, стоя в углу бедного, ничем не примечательного домишки. — Подготовьте его вещи.
Тетка недоумевала, почему мы выбрали калеку вместо ее «чудесного Дончика», но смирилась. В конце концов ей помогли избавиться от обузы.
Ника мы условились забрать на обратном пути, ничуть не слушая ворчание и причитания извозчика. Теперь этот болтливый старик будет рассказывать слугам о причудах нейры Олетты.