На все руки доктор
Шрифт:
— Но ты не выглядишь как бедная и забитая монахиня, да и общаешься куда грамотнее многих.
— А я и не успела стать монахиней, я была послушницей.
Марика с Дафиной переглянулись, как бы спрашивая: «А это тут при чем?» Но не стали допытываться. Зато сестренка сказала, что от аптекаря пришло письмо с просьбой отправить ему лекарственных трав, которые та успешно выращивала.
Конечно, можно было обойтись курьером или почтой, но Дафине тоже захотелось проветриться. Тем более старого аптекаря
— Наверное, ты права, Олетта, — она перебирала веточки шалфея, пока экипаж бодро несся по дороге. Хорошо, что грязь успела подсохнуть, иначе бы мы увязли по самые уши. — Пора расширяться, подниматься на новую ступень. В городе несколько аптек, им всегда нужно качественное сырье. А у меня в теплицах растет даже то, что сложно достать. Чтобы развести косторост, нам с Замиром и Костадином пришлось подниматься в горы за материнским растением. А там всегда есть вероятность встретиться с нардами.
Марика ахнула и прижала руки к груди.
— Вы с Костадином безумцы! Как могли так рисковать, да еще и Замира с собой потащили?! И все втихую, не спросив разрешения у старших!
Дафина поняла, что глупо проболталась и покраснела.
— Вообще-то это Замир уговорил нас пойти с ним.
— Верно матушка Коко говорит, что хворостина по нему плачет! По всем вам!
Мне было непривычно видеть, как возмущается Марика. Она мне казалась такой мягкой, покладистой и милой. Даже голоса ни разу не повысила.
— Ты сначала догони, — усмехнулась Дафина.
— Бесстыжая, — покачала головой многодетная мать, но было видно, что всерьез она не злится.
Сейчас я как никогда почувствовала себя частью их семьи. Жаль, что приходится притворяться, всегда любила честность.
Вдруг экипаж подпрыгнул на кочке, и мы, дружно охнув, схватились друг за друга.
— У меня чуть сердце не выскочило. Хотела бы я иметь магоход, они ездят плавно и бесшумно, даже лошади не нужны, — прокомментировала Дафина.
— Они слишком дорого стоят, но я тоже не прочь хотя бы покататься на этом чуде. Может, когда-нибудь и сбудется.
Интересно, о каком чуде техники они говорят? Я ничего не понимала, но слушала и кивала с умным видом.
Потом дорога повела нас вдоль Благодатной — довольно крупной деревни. Еще на подъезде я услышала заливистый лай собак, а на лугу, что раскинулся по левую руку, паслось стадо коров.
— Э-эй! А ну-ка в сторону, голытьба! Не видите, благородных нейр везу! — проорал возница.
Я ехала спиной вперед и не видела, что происходит. Экипаж замедлил ход, а потом и вовсе остановился. Остановились и наши сопровождающие.
— Что там? — Марика вытянула шею.
Я обернулась и встала на сиденье коленями, чтобы лучше видеть. По дороге рассыпалась толпа мальчишек,
— Это все он, уродец!
— Разлегся прямо на дороге, благородным нейрам проехать не дает!
— Верно! Кнутом его, кнутом!
— Уродец хромоногий, пшел отсюда! Собака сутулая!
Нейт Парами спешился, а следом из экипажа вывалилась и я. Вывалилась в буквальном смысле слова, запнувшись о подол и едва не вспахав носом землю. Зачем придумали такие длинные юбки?
— Олетта, ты куда? — Дафина поймала меня за рукав. — А вдруг там опасно?
— Нейра Олетта, полезайте обратно! — гаркнул возница. — Я сейчас живо разберусь, — и начал разматывать кнут, но нейр Парами остановил его жестом.
— Не надо, это просто ребенок, — произнес тихо, но уверенно.
Происходящее мне решительно не нравилось. Я обошла экипаж и увидела того, кого самозабвенно дразнили мальчишки. Паренек лет двенадцати, а может, даже пятнадцати — кто их, таких чумазых и худых, разберет, — в разодранной рубахе и грязной курточке пытался закрыться от жгучих насмешек. Поодаль валялись грубые деревянные костыли.
Малолетний паразит подбежал и пнул один из них так, что тот отлетел еще дальше:
— Нечего тебе делать в нашей деревне, граф Коромысло!
Темно-рыжие волосы паренька были взъерошены, на подбородке кровь запеклась темной корочкой, кожу на щеках прочертили следы засохших слез.
Он поднял взгляд и посмотрел на меня, а в синих глазах застыла немая мольба о помощи.
Я набрала в грудь побольше воздуха и медленно выдохнула. Пока я разглядывала мальчишку, возница не прекращал орать на мелких хулиганов.
Они издевались над ним из-за одного недостатка, когда-то в прошлом у меня были подобные пациенты. Их тоже дразнили и не принимали дети, но я смогла помочь.
Разве в этом мире я отвернусь от мальчика, чья жизнь только начинается? Залезу в экипаж и покачу со спокойным сердцем по делам? Я могу его защитить хотя бы сейчас, хотя бы словами.
Притихшие хулиганы исподлобья глядели на меня, графскую дочку, незнакомку с гордо развернутыми плечами и строгим взглядом. Молчали угрюмо.
— Просите у нейры прощения, — с нажимом произнес нейт Парами.
— Сначала пусть расскажут, что это сейчас было, — велела я.
А сама подумала: «Да, работы предстоит много. Не только по части медицины, но и по части воспитания вот таких милых детишек. Это же самые настоящие гопники!»
Старший на вид шаркнул ботинком и прогнусавил:
— А че он первый начал?
— Благородная нейра, я их не трогал! — паренек наконец поднялся и вытер подбородок рукавом. Шмыгнул носом и опустил взгляд в землю.
За спиной ахнула Марика, ее тоже разжалобил вид мальчонки.