На все руки доктор
Шрифт:
Грит, оторвавшись от намывания операционного стола, отозвался:
— Конечно, нейра Олетта. Он чувствует себя прекрасно и уверенно идет на поправку. Даже не скажешь, что совсем недавно получил тяжелые травмы.
Нейт Марагас скептически вздернул бровь, но смолчал. Высказался только в коридоре. Видимо, кипело у него в душе, клокотало и требовало выхода.
— Молодые женщины склонны фантазировать и принимать желаемое за действительное. Сейчас вы забавляетесь, организовали себе кукольный домик с пациентами, но скоро вам это надоест.
— Прыщами и царапинами? — подхватила я с самым серьезным выражением лица.
Едкие замечания Марагаса меня ничуть не задевали. Наверное потому, что я была уверена в своей правоте.
— Верно. Вам, женщинам, лучше известно, как сделать других женщин красивыми. Борьба с морщинами, удаление бородавок, подтягивание кожи и увеличение груди… Такое сейчас популярно. Просто золотая жила.
Я сразу вспомнила нейта Маркуса. Фиговы советы мне все еще в кошмарах снятся.
— А почему бы вам этим не заняться? Золотая жила ведь.
Лекарь поморщился.
— Для меня слишком мелко.
— Коллега, вы несправедливы к нейре Олетте, — миролюбиво прогудел Рингер. — Помните, что она — Готар. Потомок великих целителей.
— Магия — это костыль, который может превратиться в орудие убийства, — проворчал Марагас.
— Как же вы правы! С вами невозможно не согласиться, — подтвердила я, удивив главного лекаря.
Таких слов он точно не ждал.
Вскоре Ирри подала в мой кабинет закуски и чай, принесла огромный лоток пирожков. Нейт Рингер посвежел лицом и напал на угощение. А нейта Марагаса, по всей видимости, мучила изжога. Вид и запах пищи вызывали на его лице болезненные гримасы.
— Нейра Олетта, вы писали, что начали применять новые, революционные методы в лечении переломов, — бодро произнес Рингер, прожевав пирожок. — Не поделитесь, какие именно? Мне о-очень интересно.
— И что же нового может быть в лечении переломов, не поясните? — глава гильдии хмыкнул.
— О, уважаемые нейты, я с радостью вам все покажу и расскажу. Нейт Рингер, помните тот заказ, который я делала у мастера Креца?
— Конечно, такое трудно забыть. Я все гадал, для чего вам те металлические штуки?
Марагас слушал наш разговор, недоверчиво хмурясь. Взгляд его впивался то в меня, то в коллегу. Но я видела зарождающийся интерес.
Я достала схемы, которые рисовала для Веля, Грита и Дафины. С разрешения нейта Рингера пришлось убрать со стола пирожки. Разложила листы бумаги и рассказала о технике, которую назвала техникой металлической плоти. О ее пользе и неоспоримых преимуществах.
— Это невозможно! — с возмущением констатировал нейт Марагас. — Пациент скорее умрет.
— У меня есть вполне живой пример. Хотите убедиться?
Хочет. Я видела по глазам, что хочет. Что новая техника раззадорила интерес ворчливого и непримиримого главы гильдии. Но чисто из вредности
Тут раздался робкий стук в дверь.
— Войдите, прошу вас! — бодро воскликнула я и широко улыбнулась, узнав того самого разносчика.
Он пришел на осмотр и за рекомендациями. Заметив гостей, пожилой мужчина смутился и хотел удалиться, но я его задержала.
— А вы, Тарус, легки на помине. Мы с уважаемыми лекарями как раз о вас говорили.
— Обо мне? — тихо спросил он.
— Да, о вас. Если не возражаете, мы бы хотели разобрать ваш случай.
— Не возражаю. Для вас что угодно, нейра Олетта.
Он выглядел гораздо лучше и бодрее, чем еще два дня назад. Чисто одетый, выбритый, держался достойно и скромно. Пострадавшая рука лежала в косынке, локоть был согнут под углом девяносто градусов.
— Как я понимаю, вы именно этого человека приводили в пример? — уточнил Марагас и подался вперед.
Я повторила историю Таруса, рассказала о его падении с лестницы, о том, как мы с практикантами фиксировали его перелом, используя пластину из ниция.
— Я вам не верю, — главный лекарь поджал губы. — Просто признайтесь, что вы применили магию, нейра Олетта.
— Никакой магии. Впрочем, верить или нет — это ваше личное дело.
Нейт Рингер мягко рассмеялся.
— Коллега, когда появились гипсовые повязки, вы говорили точно так же и критиковали их. А теперь сами применяете.
Марагас бросил на него уничижительный взгляд.
— Это другое.
Ну да, другое. Так всегда говорят, когда нечего ответить.
— Скажите, Тарус, вас мучают боли? — обратилась я к пациенту.
Тот сосредоточенно нахмурился, прислушиваясь к своим ощущениям.
— Нет, нейра. Сильной боли нет, только ноет слегка. Я уж думал, руку отнять придется, а вы чудо сотворили.
— Чудо не чудо… — задумчиво протянула я. — А двигать рукой вы можете?
Я знала, что может, но хотела, чтобы Тарус повторил это при Марагасе.
— Конечно, вы же сами рекомендовали мне тренировать руку, — и показал несколько качательных и маятникообразных движений, легонько пошевелил пальцами.
— Прошло чуть больше двух недель, — я обратилась к главному лекарю. — При моем способе лечения перелома можно начинать более раннюю реабилитацию и разработку для профилактики тугоподвижности сустава.
Нейт Марагас смотрел на меня, и в его взгляде читался когнитивный диссонанс. Он как будто не мог поверить, что эти слова говорю я. В его голове уже сложился образ меня как недалекой аристократки, которая построила себе «кукольный домик с пациентами» и уверовала в свой талант.
Нейт Рингер с удовольствием поговорил с Тарусом, задал мне несколько вопросов и сделал пометку в своем блокноте. Главный лекарь же хранил гробовое молчание и покачивал вверх-вниз мыском ботинка.
Потом мы отпустили Таруса, пожелав ему выздоровления, а лекари стали прощаться.