На воле
Шрифт:
— Ничего страшного. — Заботин откинулся на высокую спинку кресла. — У него от меня не было секретов, я слишком крепко держал его на кукане. Он занимался. тем, что присматривал за политическими горлопанам, которых в последние годы там появилось немало. Громовский вербовал людей, которые контролировали движение изнутри. Вся его агентурная сеть находится вот в этом ящике, — показал полковник пальцем на небольшой сейф, вмонтированный в стену. Он не опасался, что документов коснется чужая рука. Даже если дверца откроется, то содержимое сейфа мгновенно превратится в пепел. Нужно было набрать несколько заветных цифр, чтобы этого не случилось. —
" — Послушай, Герасим Савельевич, — встрял в разговор Антон Корнеев, — какое отношение это имеет к нам? Насколько я понял, у тебя созрело предложение ткнуть Игнатова мордой в стол?
— Минутку терпения, — сдержанно попросил Заботин, — мы не только накажем Игнатова, но и вернем себе прежнее положение. Кто он такой, чтобы вышвыривать нас под зад коленом? На наше место он посадил других людей. Но они воруют не меньше нашего, а больше! А этот паскуда Платонов делает вид, будто совершенно ничего не происходит. Я отказываюсь что-либо понимать.
— А чего тут понимать? — искренне удивился Баскаков. — Наш Платонов залепил глаза долларами, вот поэтому ничего и не видит.
От выпитого коньяка Баскакова разморило, кровь теплыми волнами побежала по телу, и он настроился на обстоятельный разговор. Плохо, что Заботин не приглашает на свою дачу девочек по вызову, не мешало бы разбавить мальчишник их присутствием.
— Не исключено, что Игнатов имеет компромат на Платонова, вот и держит его за глотку, — подал голос Попцов.
— Глухарь оказался не просто хулиганом, — почти торжественно объявил Заботин. — Из него вышел отъявленный бандит. Он сумел подмять под себя не только город, но и весь регион! Я предлагаю вот что… — Герасим Савельевич сделал небольшую паузу, придавая сказанному особую значимость. — Предлагаю вызвать Радченко в Москву, и пускай он разберется с нашим Владиславом Геннадьевичем!
— Идея неплохая, — первым отозвался Баскаков. Он плеснул в рюмку немного коньяка и принялся разглядывать золотистую жидкость на просвет. — Кажется, Игнатов бывший вор? Странно, как он попал к нам.
— В этом мире вообще творится много непонятного. Он не просто вор, а вор в законе! — мгновенно отреагировал Заботин. — Так сказать, элита преступного мира.
— Кстати, а что об этом думает твой майор? — спросил Корнеев.
— Он уже ничего не думает. Его убили. У меня есть подозрение, что дело не обошлось без Глухаря.
— Вот оно как? — хохотнул Баскаков. — Майор, значит, его растил, воспитывал, а он вместо благодарности возьми да и отправь своего наставника на тот свет.
Герасим Заботин поднял палец вверх:
— Это только мое предположение, но косвенные улики указывают именно на него. Возможно, Глухарю стала надоедать опека майора, он почувствовал, что перерос его, и решил избавиться от своего куратора. Такое случается в нашей практике. Но это неважно: Глухарь, сам того не зная, оказал мне услугу. Я сам искал случая, чтобы избавиться от Громовского. Он стал слишком активно интересоваться нашими делами, а такое не прощается. Ну так-как вам моя идея насчет приглашения Радченко в Москву?
— Мне кажется, очень неплохая
— Я знаю этих отмороженных типов, — презрительно улыбнулся Заботин. — Он не станет отказываться от нашего предложения. К тому же у меня имеются кое-какие бумажки, которые заставят его быть посговорчивее. А теперь давайте оторвемся на славу!
Он трижды хлопнул в ладоши и позвал:
— Девушки, ну где же вы, наконец? Мы уже заждались!
Из соседней комнаты вышли четыре девушки в белых юбках, очень смахивающих На спортивный наряд теннисисток. Их можно было принять за признанных фавориток Уимблдона, если бы не одна пикантная деталь — под юбками ничего не было. Это стало очевидно, когда девушки сели на диван и одновременно закинули ногу на ногу.
— Господи, какой сюрприз! Какой сюрприз! — восторженно запричитал Баскаков и, ухватив со стола бутылку «Мартини» и пару рюмок, уверенно двинулся к девушкам. — Позвольте, барышни, я вас угощу. Уверяю, вам очень понравится этот напиток.
Повернувшись к Заботину, Баскаков восторженно зашептал:
—Послушай, полковник, где ты раскопал этих пташек?
— Я же знаю твой вкус!
— А они случаем не малолетки? Впрочем, какая, собственно, разница!
— Вот именно.
— Мальчики, хватит шептаться. Мы хотим вина, — произнесла одна из девушек — блондинка с зелеными глазами и капризно надутыми губами.
— Все! Все, мои дорогие, — растрогался Баскаков. — Генерал-лейтенант Попцов! Ты что, задницу от кресла оторвать не можешь? Не слышал, что ли: девушки хотят вина!
Вечер обещал быть удачным.
Глава 39
Инкассаторы подъехали точно в шестнадцать тридцать. Дверь бронированного фургончика распахнулась, и из него расторопно повыскакивали трое парней, облаченных в камуфляжную форму, сжимая в руках брезентовые сумки. Парни не останавливались ни на мгновение — они весело прыгали через две ступеньки и через мгновение оказались перед огромными стеклянными дверями универмага. Далее им нужно было пройти по двадцатиметровому коридору, большую часть дня забитому покупателями. Однако к этому часу толпа рассасывалась, и инкассаторы проходили коридор всего лишь за несколько секунд. Металлическая дверь кассы была закрыта на три замка.
Один из инкассаторов трижды коротко постучал по металлической поверхности, и дверь, щелкнув язычками запоров, отворилась. В это время два бдительных вахтера, по одному с каждого конца коридора, выставляли стулья, к которым крепились плакаты с вежливой просьбой обходить коридор стороной.
Инкассаторы быстро прошли в помещение, а еще через пару минут дверь вновь распахнулась и, сжимая в руках несколько толстых брезентовых мешков, два инкассатора вышли обратно. За ними шел третий — руки его были совершенно свободны, кобура расстегнута, так что он мог в доли секунды извлечь табельный ПМ. Обратный путь инкассаторы проходили так же весело, однако уже не прыгали через две ступени — огромные деньги в руках заставляли их быть поосторожнее. Третий инкассатор всегда шел на четыре шага позади двух своих товарищей и не забывал посматривать по сторонам, замечая каждого, кто приближался к процессии хотя бы на расстояние пяти шагов.