На то и волки
Шрифт:
А зря. Между прочим, это тоже гостиница. Только, по отзывам понимающих людей, не в пример уютнее и комфортнее, чем два вышеупомянутых отеля… Военно-промышленный комплекс, надо подчеркнуть, умел устраиваться.
Дверь по дневному времени была отперта. Данил вошел, вежливо кивнул очаровательной девушке за коротким столом (к коему сбоку примыкал довольно сложный селектор) и походкой старого бывальца направился на второй этаж. Девушка промолчала, ибо была приучена не задавать вопросов всем, кто вел себя в этих стенах как дома. Несмотря на все новации, ВПК за свое достояние держался крепко и атаки негоциантов в отличие от тружеников пера отбивал вполне успешно — еще и потому, что негоцианты эти сплошь и рядом выходили из его собственных шеренг…
На
— Привет, Ростислав, — сказал Данил безмятежно. — Нервничаешь, что ли?
Он прошел в крохотный, но чертовски комфортабельный номер с тщательно задернутыми шторами, сел за стол и налил себе холодной газировки из откупоренной бутылочки.
Хозяин, совершенно спокойно принявший эту бесцеремонность, сел напротив, пожал плечами:
— Береженого бог бережет. Был когда-то самый тихий барак, а теперь — кто его знает…
— Резонно, — сказал Данил. — Ну, чем нас порадует «Кольчуга» за наши же трудовые денежки?
— Слушай, ты можешь хоть в самых общих чертах обрисовать, что у вас там творится во глубине сибирских руд? Никто никогда не отказывался от работы, но шеф убежден, что дельце воняет, и я с ним заодно…
— Так вы что, не работали наш заказ?
— Конечно, работали. Просто полезно бывает знать…
— Хочешь честно? — сказал Данил. — Ростик, мы и сами не знаем, что за кадриль… Ну, не томи!
— Сергей Ипполитович отыскался, хоть и побегали… Сергей Ипполитович Елагин и супружница его, Елагина ж, Анастасия Дмитриевна… Анкетные данные и все прочее прилагаются. Будешь смотреть?
— Потом, — отмахнулся Данил. — Что они такое, с чем стыкуются?
— В данный момент — с Ваганьковским кладбищем, — жестко усмехнулся Ростислав. — Со вчерашнего дня. Оба, знаешь ли, отравились газом, люди старые, одна недосмотрела, а второй вовремя не заметил… Или наоборот, он недосмотрел, а она не заметила. Может, все так и было, а может, охотнички за квартирами постарались. Наследников у старичков не было, так что квартира — а неплохая, кстати — отойдет черт-те кому…
— Кто они были?
— Сам — профессор на пенсии. Супруга выше кандидата не поднялась, правда, в другой области. Он занимался… — Ростислав заглянул в свои бумаги, — занимался языками и диалектами южнотохарской группы, лингвист, а старушка специализировалась на археологии. У обоих есть, как водится, печатные труды и даже совместная научно-популярная книжка, список трудов прилагается.
— Интересно… — медленно сказал Данил. — Спаровский?
— Спаровский Богдан Сергеевич, тридцати шести лет. Кандидат исторических наук, интересы — где-то на пересечении занятий покойных Елагиных, последние три года — преподаватель в частном лицее «Академиум». Два дня назад исчез. Просто взял и исчез, на работу не вышел, у знакомых и подруг не объявлялся, среди неопознанных трупов не значится, проверяли… Между прочим, запоями не страдал, у частников из «Академиума» на хорошем счету — из тех интеллигентов, что сумели отвоевать пятачок рынка, такие уж, если приживутся, вцепляются в кормушку всеми тридцатью тремя зубками…
— Юлия?
— В окружении Елагиных Юлий отыскалось две. Мокрецова Юлия Сергеевна, семидесяти одного года, на пенсии, бывший преподаватель точной науки математики в самой обычной триста сорок второй школе. Бабуля — божий одуванчик, наши у нее были — но о вашем Шантарске она знает лишь, что это — в Сибири, однако в координатах путается и помещает вас где-то на Чукотке. За Уралом была последний раз аж в шестьдесят первом, когда возила на Байкал победителей какой-то школьной олимпиады. Есть вторая Юлия, гораздо перспективнее… Юлия Владимировна Озеровская, тридцати одного года, родилась в Шантарске,
— Нет, — мотнул головой Данил, заглянув в поданную бумажку. — Где она сейчас?
— Пропала, друг мой милый. Неделю назад форменным образом растворилась в воздухе. Отпуска не брала, никто ничего не знает, никто ничего не подозревает и не выдвигает версий… Фотографии всех четырех, какие удалось раздобыть… Все остальное касается лишь мелких деталей, углубляющих разработку. Изучишь сам. Скажу тебе как профессионал — история вонючая. Четверо, объединенные связками «учитель-ученик», «коллеги по работе» — Спаровский, кстати, тоже работал в Институте Центральной Азии — и «муж-жена». Да еще вдобавок «любовники»: по некоторым данным, эти два голубка и после развода иногда приземлялись в одну постель — ну, пути секса неисповедимы… Старики покинули этот мир, молодые исчезли. Каждый факт по отдельности подозрений еще не вызывает, но собранные вместе начинают явственно припахивать. Особенно если соединить их с вашим интересом к этой четверке и с тем, что у наших ребят постоянно оставалось впечатление, будто кто-то неизвестный, однако крайне активный, уже прошел этими дорожками незадолго до них… — Он сложил все бумаги в синюю пластиковую папку и положил на угол стола перед Данилом. — Вот так. Дальнейшие пожелания клиента?
— Искать обоих, — сказал Данил. — Неустанно. Неутомимо. Оплатим все. Тебе нужно новое гарантийное письмо? Или хватит старого?
— Обойдемся старым… Во что это вы там влипли? Какие-то киношные трагедии с наркотой… Твой Лалетин случайно не собрался на президентские выборы?
— Что-то не замечал я за ним…
— А топят, будто перспективного кандидата в президенты, — сказал Ростислав задумчиво. — Такое впечатление.
— В столице что-нибудь болтают?
— В столице всегда болтают, ты разве забыл? Столица — это ж самая большая лавочка. Не та, где торгуют, а та, где треплются бабушки под лузганье подсолнухов. Вполне возможно, что через вас кто-то хочет задеть рикошетом Гильдию товаропроизводителей и персонально Георгия-победоносца, очень уж хорошие у него в последнее время обозначились шансы…
— А что Ликутов?
— Ликутов, можно сказать со всей определенностью, самостоятельной фигурой никогда не был и никогда не будет. Вечный «номер второй». Он это, между прочим, знает и поперек батьки не скачет, а потому еще долго будет иметь кусок хлеба с маслом. Дельные адъютанты без амбиций всегда в цене. А поскольку мозги у него есть, давно приготовил запасной спасательный круг на случай, если придет новая фигура и начнет менять дьяков с подьячими сверху донизу…
— И кто у него теперь спасательный круг?
Ростислав с милой улыбкой окинул взглядом стены, потолок. Вынул черную коробочку «глушилки», включил, положил меж ними на стол:
— Группа «Новый путь России», что уже не секрет. Расклад пошел недвусмысленный — банкиры и экспортеры против производителей и близких к ним банкиров. Для демократической общественности, понятно, все выглядит чуть плакатнее — героические строители капитализма против перекрасившейся партноменклатуры и засевших коммунистов.
— А у нас что, еще осталась демократическая общественность? — хмыкнул Данил.