На Темной Стороне
Шрифт:
Слава, профессорский сынок, буркнул:
– Зараза, что этажом ниже, ездит на джипе. У него твой клиренс выше пупа!
– Вот «джип», – согласился Дмитрий, – положить на бок можно. И нужно бы, да есть одно «но». Резина... Современной внедорожной резине плевать на любые проколы. А если взять эти навороченные внедорожники, то там ламинированная резина, ее и зубами не прогрызешь. Ну да ладно, что это я вас так? Как ты сказал, метнешь клок колючей проволоки? Ладно, берем не простую проволоку, а что-то особое... Или особенное, как хочешь. Ну, созданное в особой лаборатории по спецзаказу. Чтоб не гнулось, не ломалось...
– Да пошел ты...
Дмитрий
– Хороший ответ. Исчерпывающий! Значит так. Значит метаем свою особо прочную колючку под коляску джигита. Конечно, не на шоссе, там восемь полос, а тебе надо чтоб две, не больше. Итак, швыряешь... ну, метров с двух-трех. Промахнулся? Стооооп! Повтор, первый бросок не засчитывается. Джигит, сдай-ка назад и повтори маневр. На бис. Ага, попал! Точно под переднее колесо, а главное под одно. Легированные шипы с наслаждением впиваются в мягкую, теплую как женское тело резину, протыкают тонкий слой, погружаются в прогретый, воняющий тальком сумрак внутриколесного пространства. И что? Да ни фига! Точно так же они из этого сумрака вылезают, отброшенные центробежной силой вращения колес, отлетают далеко за обочину. Ну, если джигит заметит, то остановит машину, выйдет к тебе разбираться.
Филипп нахмурился:
– Да ладно тебе... Я сам могу с кем угодно разобраться. А почему машина не летит кувырком?
– А теперь везде стоит бескамерная резина. А она тут же запирает любые пробоины.
Филипп поморщился:
– Все равно свистишь. Я хоть не служил в тех местах, где служил ты, но знаю, что существует спецсредство «Еж» и «Скорпион» для принудительной остановки автомобилей! Значит работает системка-то!
Дмитрий рассмеялся:
– А вот фигушки... «Еж» не «колючка», а металлический трак! Там трубочки с отверстием примерно в 8-9 мм. Трубочки срезаны наискось и надеты на специальные выступы в траке. Надеты не намертво, а так, чтобы легко отрывались от трака, оставаясь в колесе. Трубочки пробивают колесо, остаются в резине и через них почти моментально вылетает весь воздух. Иначе ничего не выйдет. Увы, Филипп! Даже ежом не перевернешь автомобильчик. Иначе киллеры уже давно перестали бы использовать автоматы, а перешли бы на более дешевую, простую в переноске «колючку». А ведь таскают АКСУ, АКС и АКМ, которые так не любит Слава. А ведь трудно, жутко трудно таскать эти пушки по городу, но таскают... Потому как по точности, скорострельности, мощности и цене они им наиболее симпатичны. Как профессионалам. А быстро-сборно-разборно-офигительные прибамбасы оставляют теоретикам и Дж. Бонду.
Хотя то, что ты использовал блокиратор затвора (я бы до такого изврата просто не додумался) и длинный патрон, действительно увеличивает дульную энергию настолько, что пробивание жигулевской двери становится возможным... Словом, где-то ты идешь верно, но все равно убей меня, все равно не пойму, как это может повысить авторитет попов!
– Я не поп, – огрызнулся Филипп.
– Ну священник, – поправился Дмитрий.
– Я не священник! – -заорал Филипп. Он выкатил глаза, грохнул по стулу огромным кулаком. – Я богослов!.. Богослов, понятно?.. Бо-го-слов!!!
Дмитрий отодвинулся, двумя руками удерживал подпрыгивающую кружку, в то время как Филипп мерно колотил по столу, расчленяя слова для доходчивости.
Слава сказал примиряюще:
– Филипп, не кипятись... Не видишь, он нарочно тебя заводит. Наверное, пиво кончается. Мне до лампочки, как ты себя называешь. Лишь бы не гомосеком, все равно я этих
Дмитрий усмехнулся:
– Неужели за свою долгую жизнь... тебе уже тридцать есть?.. Ого, тридцать два, так и не трахнул ни одного мужика? Ни в жизнь не поверю!
Слава поморщился, глаза стали серьезными:
– Это другое дело. Я и срать хожу в туалет каждый день, но не кричу об этом на улице. И даже делаю вид, что вообще только ручки хожу мыть и ничего больше... А вот с гомосеками и катакомбниками... Филипп, не бей, это я пошутил неудачно. Все равно для меня любое православие... гм...
Филипп рывком встал, лицо белое, перекошенное, в глазах ярость. Метнулся к холодильнику, открыл дверцу так, что чуть не слетела с петель, а холодильник чуть отодвинутся от стены. Долго шарил, Дмитрий и Слава видели только широкую спину, Филипп явно выдыхает злость, затем оба услышали раздраженный голос молодого богослова:
– Пиво есть, это рыба кончилась!.. Вот и злится.
Дмитрий сказал торопливо:
– Там икра в черной банке.
– Эта? – спросил Филипп недоверчиво. – Ого!.. Не подумал бы.
– Тащи, – велел Дмитрий. – Как раз просолилась.
Филипп с осторожностью поставил на стол трехлитровую банку с черной икрой. Слава засуетился, большой ложкой выгреб на тарелку, вопросительно взглянул на Дмитрия. Тот кивнул, Слава добавил еще, получилось с горкой.
Филипп все еще с недоверием взял руками маленький комок, отправил в рот, пожевал, глаза прищурились. Слава неотрывно смотрел в рот, громко сглотнул.
– Просолилось, – сказал наконец Филипп. – Можно бы еще соли чуток... но и так хорошо. Везет тебе, Дима! Связи с браконьерами – это не всегда плохо.
– Налегайте, – ответил Дмитрий. – Хоть и не таранька, но какую гадость не станешь жрать под пиво?
Филипп и Слава засмеялись, а Дмитрий отводил глаза, стараясь не видеть ни голодных глаз Славы, ни его выступающих под ветхой рубашкой острых лопаток. На самом деле эта икра из валютного магазина, приготовлена лучшими поварами и мастерами. Он купил за баксы, затем вскрыл банки и переложил в трехлитровую стеклянную, поддерживая легенду, что покупает по дешевку краденую икру у браконьеров, сам умело солит и добавляет специи...
– Да, – сказал Слава. – Да... Ты соли в следующий раз клади больше. А то после тараньки эта икра и вовсе как несоленая...
Дмитрий вытащил из холодильника еще по бутылке, а на освободившиеся места поставил теплое пиво из ящика под кроватью. Друзья медленно работали ложками, деликатничали, все-таки черная икра немалые деньги стоит, хоть и у браконьеров купленная, ее на бутерброды тонким слоем даже в ресторанах намазывают, а тут ложками, да еще столовыми...
– Мы, – сказал вдруг Филипп с нажимом, ложка остановилась на полпути, – мы – катакомбники! Катакомбная церковь. Истинно православная. Именно мы – православные, а не эта... официальная, угодная власти, лакейская, растерявшая все идеалы и чистоту православия!..
– Ты ешь-ешь, – посоветовал Слава, его ложка двигалась как шатл от тарелки ко рту и обратно. – Теперь любое православие в глубокой дупе. Хоть официальное, хоть неофициальное. Видел, какую мечеть заканчивают на Манежной площади? Кранты твоему православию.
– Пока жива катакомбная, – отрезал Филипп, – не кранты!.. А она жива, пока живы мы.
– Ну и что? – спросил Дмитрий горько. – Мы все живы. А Россия умирает.
– Потому что вера мертва! А мы ее оживим!
Дмитрий отмахнулся: