На Темной Стороне
Шрифт:
– А они будут продолжать наступать?
Коган кивнул:
– Будут. Ведь идут без пролития крови! А для простого народа что такое его страна? Увы, теперь ЮНЕСКО может объявить годом простого человека все наше столетие... Ну, пусть не столетие, но сейчас пришло царство простого, очень простого.... э-э... опростевшего человека. А ему до фени, что сюда придет Империя. Ему важно, чтобы ему самому пальчик не прищемили! Империя это понимает, она сама проще свиньи с ее инстинктами, потому издали кричит, что никому не сделает больно. Ах не больно, отвечает наш простой человек, называющий себя интеллигентом. Ну тогда идите! Только мой
Сказбуш напомнил:
– Есть еще доктрина Андропова.
– Отказ от применения ядерного оружия первыми? – догадался Коломиец.
– То доктрина Хрущева, – сказал У сварливо. – Или Брежнева, не помню. А андроповская, это отказ от отказа. А раз уж Россия взяла на себя все долги СССР, от чего увильнули Украина и остальные республики, то и андроповская доктрина в силе. Мы вправе применять ядерное оружие первыми!
– Да вроде бы на той натовской базе...
– Там был взрыв от несоблюдения техники безопасности, – подчеркнул Сказбуш. – А наши ребята еще нигде не появлялись с ядерной взрывчаткой.
– Да, конечно, – согласился Коломиец поспешно, – наши ребята там не при чем.
Серые губы директору ФСБ чуть раздвинулись в усмешке.
Кречет, судя по его виду, колебался. Яузов раздраженно сопел, для прямого как рельс военного министра все ясно, в сторонке нетерпеливо играл бровью Сказбуш, ястреб настолько, что все остальные ястребы рядом с ним – голуби.
– Ладно, – ответил наконец Кречет. – Мы обещали неадекватный ответ. Пора ответить.
– На их общее наступление?
– Нет, – резко ответил Кречет. – Пока только на десант у Байкала. Равный по болезненности.
– Но с процентами, – сказал Коган неожиданно. – Мы не можем высадить десант по охране их озера Гурон или Онтарию... достаточно засранных, надо сказать, но обязаны ударить по самому больному. Они ударили по нашей чести, в ответ надо ударить по тому единственному, что они понимают.
На него посматривали с удивлением, только я понимал, что движет министром финансов, половина многочисленной родни которого живет в Израиле.
Глава 4
На Пушкинской, в роскошном старом доме, где остались две последние коммуналки, не расселенные новыми русскими, тоже шел разговор о судьбах России, о проклятых жидах, о таинственных масонах, налогах и подорожавшем пиве.
В квартире на третьем этаже, в одной из комнат с высоким лепным потолком стоял колченогий стол, на желтой от брызг пива и прилипшей рыбьей шелухи столешнице блестели последние три неоткрытые бутылки с «Клинским». В раскрытое окно долетал гортанный говорок жителей гор. Скупив квартиры в центре Москвы целыми подъездами, они не отказались от своих привычек выходить на улицу в трениках, переговариваться через всю улицу, а их голозадые дети целыми выводками ползали по асфальту.
Внизу пронзительно засигналила машина. Понятно, джигит приехал, все должны увидеть его машину. С подоконника соскочил парень выше среднего, одет ниже среднего, в обеих руках плавничок тараньки. На ходу обсасывал так сосредоточенно, что почти наткнулся на стол, но в последний миг извернулся и так мягко сел на табуретку, словно весил не больше бабочки.
Второй, могучий парень, с рыжей бородкой и длинными волосами, деловито взялся откупоривать пиво. В его огромных
– Дмитрий, – поинтересовался он у того, который обсасывал плавничок, – я не знаю как их мочить, чтобы не размножались... Но я видел как этот гад гнал на скорости под сто двадцать! А что с его машиной случится, ну... если на такой скорость проколоть один борт?
Дмитрий покопался в куче чешуи, голов, костей, плавников, что как египетская пирамида возвышалась в середине стола:
– Черт, где-то мелькнул комочек икры... Конечно, объяснить могу, что случится. Но это все не столько от скорости, как от марки машины, резины, подвески, массы машины, клиренса и вообще системы устойчивости. Но тебе зачем, Филлипок? Будешь прокалывать колеса?
Рыжебородый поморщился, а третий самый молодой и чистенький, весь как профессорский сынок-музыкант, сказал с мягким укором:
– Дима, а почему нет? Эти черные вовсе рану Россию затопчут. Я бы тоже им взялся колеса прокалывать. Метнуть под колеса клок колючей проволоки...
– Славка, ты вовсе молчи, – отмахнулся Дмитрий. – Даже Филипп плохо представляет, о чем говорит, а он хоть воевал. Ты же вовсе... Ладно, оставим пока само прокалывание. Давайте посмотрим, что стрясется с машиной. Сразу отбросим всякие там запоры с его торсионной подвеской, эти ребята не во всякий жигуленок сядут! Итак, жигуль. Это самая уязвимая машина, хуже ее уже и придумать нельзя, так что давайте смотреть, что с нею сделает Филипп. Все уязвимые, начиная с копейки и заканчивая навороченными девятками. Там нет гидроусилителей руля, там примитивненькая червячная система рулевого управления. Словом, если проколоть переднее колесо, то при большой скорости... ну, за сотню, можно и опрокинуться.
– А я что говорил? – спросил Филипп.
– Прокол одного из колес, – продолжал Дмитрий невозмутимо, – заставляет руль резко уйти в сторону проколотого колеса. Ну, не буду объяснять, что такое критический угол, надо будет рассказать и про клиренс, а вы больше спецы по климаксу да койтусу. Словом, в жилегунке одно накладывается на другое: низкий вес, высокий клиренс, высокий центр тяжести. А червячное рулевое не удерживает сворот колес, тут все и летит... Погоди, не расправляй плечи! Джигиты на жигулях не ездят, это во-первых. А на иномарках стоят гидросилители руля. А гидроусилитель не имеет обратной тяги. Даже если моментально сдуть переднее колесо да любой скорости, то колеса не уйдут в сторону. К тому же критический угол для иномарок вообще немыслим.
Филипп раздраженно прогудел:
– Не свисти! У «мерса» вон как колеса выворачиваются, хоть на месте крутись!"
Дмитрий выставил блестящие от жира ладони:
– Прав, прав, кто спорит? Но прав насчет угла поворота, но не насчет моего «свиста». Дело в том, что при массе около трех тонн, очень низком клиренсе, специально «утопленном» центре тяжести, сверхнадежной системе поперечной устойчивости, критический угол для этих машин практически равен 90 градусов. Так что буржуины и тут нам нагадили! Не переворачиваются их «дорожники» от прокола переднего колеса. Хоть ты тресни, хоть лоб расколоти об асфальт, хоть разбей бинокль, две радиостанции и намотай себе вокруг шеи «фрагмент колючей проволоки». Не переворачиваются.