На ромашке не гадай
Шрифт:
– Вообще-то Тим не его ребенок.
– Но и не твой!
Джин посмотрела на Дебби.
– Мой. Теперь уже мой.
– Ну да, конечно, – хмыкнула та. – Нет, ты не подумай ничего такого, я сама к Тиму привязалась, но мне все-таки интересно, где проживают и как чувствуют себя его настоящие родители. Впрочем, отец, насколько мне известно, с самого начала представлял собой тайну, а мать, – Китти, если не ошибаюсь? – по-моему, хуже кукушки. Это же уму непостижимо – взять и сбежать от собственного ребенка!
Джин печально вздохнула.
– Верно, Китти. Кейт
– Что? У нее та же фамилия, что и у вас с Энди?
– И еще у Тима. Да, Китти взяла фамилию Энди, когда вышла за него замуж. Позже я сделала то же самое. А до того Энди усыновил Тима, дав свою фамилию еще и ему.
– Но сейчас Китти и Энди благополучно спрыгнули с поезда, а ты осталась в качестве локомотива. И за спиной у тебя чужой ребенок. – Дебби покачала головой. – Несправедливо это. Ты молода, красива, тебе своих детей надо рожать, а не…
– Справедливо или нет, мне безразлично, мама. Пойми наконец и смирись с тем фактом, что Тим мой сын! И твой внук, между прочим, ты сама это столько раз говорила…
– Я и не отказываюсь, просто мне интересно, как живется настоящей матери Тима.
– Думаю, неплохо, – сказала Джин. – Энди упоминал, что она сейчас блистает в составе джазового ансамбля Джо Сандерса.
– Джо Сандерс… – медленно повторила Дебби. – Знакомое имя…
Джин усмехнулась.
– Еще бы! Его знает вся Америка.
– Хм… надо же. А Китти что делает в этом ансамбле?
– Играет. Она пианистка, мама.
15
Жизнь более-менее нормализовалась лишь в сентябре, когда начались занятия в школе. Тим теперь больше думал об уроках, чем о родителях и своих отношениях с ними, и его настроение как будто улучшилось.
Наблюдая за мальчиком, Джин делала первые осторожные выводы, что он наконец вроде бы начал понемногу осваиваться со сложившейся в семье ситуацией. Кроме того, на Тима благотворно влияло пребывание в среде сверстников, которые, сами того не ведая, отвлекали его от грустных мыслей.
Что касается самой Джин, то ее существование несколько усложнилось, потому что теперь ей приходилось перед работой отвозить Тима в школу. Раньше это делал на своем автомобиле Энди, но те времена прошли. Обращаться же к нему за помощью Джин не хотелось. Она предпочитала обходиться собственными силами, поэтому сначала садилась с Тимом в один автобус, а возле школы пересаживалась в другой и ехала в банк, на работу.
За минувший период Энди раза два заводил разговор о разводе, но дальше этого дело не двинулось, чему Джин была втайне рада: не потому, что не желала развода, – о, пожалуйста, хоть сейчас! – а из-за вечной нехватки времени. Ведь невозможно просто объявить всем: мы окончательно расстались, примите это во внимание. Развод подразумевает определенную официальную процедуру, в которую Джин до смерти не хотелось втягиваться. Ее бы вполне устроило и нынешнее раздельное существование с Энди, но тому припекло жениться, а для этого необходимо было получить развод.
Впрочем, наверное, еще не припекло, если подобные
Период относительного затишья продолжался до того момента, когда вместе со своим классом Тим уехал на пять дней на экскурсию в Вашингтон.
Позже Джин сама удивлялась, что за черт вселился в нее во второй одинокий вечер, когда в доме не было никого, за исключением разве что повзрослевшего за лето рыжего котенка Викки. Но и тот в основном спал.
В тот день – вернее, вечер, причем субботний – Джин внезапно испытала такой сильный прилив жалости к себе, что под ее воздействием как-то автоматически переоделась в платье для коктейля, сделала перед зеркалом макияж, накинула плащ, захватила сумочку и вышла из дому. Вскоре автобус повез ее в город.
Спустя некоторое время Джин можно было увидеть спускающейся по ступенькам в подвальное помещение известного ночного клуба «Голубая луна».
Внутри было людно, и, чтобы освоиться, Джин решила выпить чего-нибудь в баре. Там ее ждал подвох, потому что, когда, взгромоздившись на высокий стул, она заказала порцию сухого мартини, бармен поставил перед ней не один бокал, а два.
– Ведь я заказала… – начала было Джин, однако ответ получила, даже не завершив вопроса.
– Сегодня суббота, поэтому леди получают две порции спиртного вместо одной за ту же цену! – широко улыбаясь, сообщил бармен. – А меня зовут Фил.
– Благодарю, Фил.
– Я всегда прихожу сюда по субботам, – прозвучало рядом.
Повернувшись, Джин увидела низенькую упитанную брюнетку, перед которой стояло два стаканчика виски со льдом.
– А я впервые в этом клубе, – донеслось с другой стороны. – Жаль, что здешние замечательные правила не распространяются на мужчин.
Джин повернулась в противоположном направлении и увидела красавца, темные поблескивающие волосы которого спускались до плеч, а карие глаза казались почти черными. Возможно, подобный эффект просто создавало приглушенное освещение, но поблескивающие глаза незнакомца вызвали у Джин ассоциации с драгоценными камнями.
Он выглядел младше Джин лет на пять, и в нем было что-то такое… волнующее, что побудило ее взять бокал мартини и сразу опустошить почти на две трети.
– Вот это правильно, – проследив за ее действиями, одобряюще заметил молодой мужчина. Затем, по-видимому решив, что настало время представиться, произнес: – Алан Нейлз.
– Джин Парсонс.
– Очень приятно, – вновь блеснул глазами Алан. И тут же добавил, взяв бокал, находившийся перед ним на стойке бара. – Думаю, стоит выпить за знакомство.
Перед взором Джин и без того все поплыло после выпитого только что коктейля, однако она решила поддержать идею.
– За знакомство!
Потом они с Аланом беседовали, потом танцевали, снова пили и снова танцевали…
Пожалуй, это был самый необычный вечер в жизни Джин, но она странным образом испытывала от происходящего удовольствие. И еще казалась себе такой… самостоятельной, что ли. Не зависящей от Энди.