На родине предков
Шрифт:
– Вполне справедливо, полковник. Вы славно поработали. Называйте вашу цену.
Клей потянулся к своему седельному вьюку и достал пакет:
– Когда человек везет что-нибудь в такую даль, в какую я вез эту штуку, думаю, он имеет право знать, что находится внутри.
Глаза Шона Рогана широко раскрылись от удивления, а затем он от души расхохотался:
– И ей-богу, ваше желание сбудется, полковник. Я думаю, вы это заслужили. Открой его, Кевин.
Пакет был завернут в холст, прошитый по краям и запечатанный красным сургучом. Кевин достал складной нож и
Внутри была водонепроницаемая оболочка из промасленного шелка, тоже зашитая, а когда ее сняли, показалась деревянная коробка. Кевин перевернул ее вверх дном и пачки банкнотов вывалились на стол.
Молодые Роганы схватили каждый по пачке и стали их рассматривать, взволнованно переговариваясь. Клей повернулся к их отцу с нахмуренным лицом:
– Но я не понимаю...
Кевин бросил ему одну пачку:
– Посмотрите вот на это – и вы быстро все поймете.
Это были хрустящие, свежеотпечатанные банкноты достоинством по пять долларов, выпущенные от имени Ирландской республики и подписанные Джоном Махони. Он поднял взгляд и увидел, что остальные пристально смотрят на него.
– Но Ирландской республики не существует.
– Скоро она появится, – резко сказал Кевин Роган. – Братство насчитывает тысячи членов – здесь и в Америке. Через несколько месяцев мы будем готовы выступить, и, когда мы это сделаем, Ирландия снова станет свободной.
– Вы, вероятно, имеете в виду это Фенианское братство, про которое я так много слышал в Голуэе?
Шон Роган кивнул:
– На этот раз мы беремся за дело всерьез. Мы хотим свободы, причем немедленно.
– Но откуда поступили эти банкноты?
Кевин взял одну и вслух прочитал надпись:
– "Подлежат выкупу через шесть месяцев после признания независимости Ирландской республики". – Он ухмыльнулся. – Согласитесь, полковник, это отличный способ сбора средств. Взамен одолженных ими ценностей людям, которые нас поддерживают, выдаются банкноты. Деньги помогут освободить их страну, а после этого вернутся к ним.
Клей неторопливо кивнул:
– У человека, который додумался до этой идеи, светлая голова, могу за это поручиться. – Он повернулся к Большому Шону: – Этим вечером я разговаривал с сэром Джорджем Гамильтоном. Он считает, что независимость Ирландии невозможна по экономическим причинам, что республика нуждается в покровительстве Англии.
– Ах вот как – в покровительстве? – с горечью воскликнул Кевин. – Если то, что они делают с нами, называется покровительством, то Господь поможет нам, когда мы все окочуримся.
Отец предостерегающе положил ладонь на его руку:
– Попридержи язык. Полковник не знаком с фактами. – Он повернулся к Клею, глаза на большом бородатом лице были совершенно спокойны, так что он походил на какого-то ветхозаветного пророка. – В Ирландии мы все живем с земли, полковник. Все мы – и арендаторы, и помещики – в равной степени.
– Посмотрев на условия жизни некоторых арендаторов, – сказал ему Клей, – я могу понять, что у них есть веские причины для недовольства.
– Землевладельцы по
– А это означает выселить своих арендаторов? – предположил Клей.
Большой Шон мрачно кивнул:
– Примерно так обстоит дело, полковник.
– Но наверняка существуют законы, защищающие людей от несправедливого обращения?
Кевин Роган резко рассмеялся, и его отец продолжил:
– На практике арендаторы всецело зависят от милости своих помещиков. Им приходится платить непомерную арендную плату, в результате у них остается лишь столько, сколько нужно, чтобы не умереть с голоду. Им приходится вводить навязанные усовершенствования и покорно наблюдать, как из-за них повышается арендная плата.
– Но должны же быть какие-то легальные методы борьбы с таким положением вещей, – воскликнул Клей. – Как насчет политики? Ведь они имеют своих представителей в парламенте, не так ли?
– На тех, у кого есть право голоса, оказывают давление, – сказал ему Шон Роган. – Вся эта порочная система обеспечивает господство помещичьего класса, и люди вроде Гамильтона и Марли могут тиранствовать и наводить ужас на сельских жителей своими наемными головорезами, выписанными из Шотландии и Англии.
В наступившем молчании Кевин Роган с горечью добавил:
– Теперь вам должно быть понятно, почему я воспринял замечание Гамильтона насчет покровительства с такой иронией. Англия вцепилась в нас, потому что ей всегда не нравилось что-либо отдавать. Из-за системы землевладения, навязываемой нам вот уже не одно столетие, весь народ прозябает в нищете, и каждый год тысячи людей эмигрируют.
Клей покачал головой и рассудительно сказал:
– Перед лицом таких аргументов мне нечего сказать.
– Выпейте еще, полковник. – Шон Роган наполнил стакан Клея. – Для среднего англичанина ирландец – дикий головорез, животное, которое живет на картофеле. Это такой же великий миф, как и тот, согласно которому все англичане – джентльмены. Чего они не понимают, так это того, что сто акров, засаженные картофелем, прокормят в четыре раза больше людей, чем сто акров, засаженные пшеницей. – Он пожал плечами. – Правда, если картошка не уродилась, мы живем впроголодь.
Клей отхлебнул еще виски и медленно проговорил:
– А как насчет сэра Джорджа Гамильтона? Почему вы так сильно друг друга ненавидите?
– Потому что он обращается с нами как с животными – со всеми нами. Он – некоторое подобие Бога, а мы – отбросы. Особенно он ненавидит меня, потому что мне принадлежит эта лощина, и он не может тронуть нас здесь. – Шон покачал головой и мрачно добавил: – После того как призовешь дьявола, приходится платить ему по счету, что Джордж Гамильтон обнаружит довольно скоро. Его час придет.