На районе
Шрифт:
Припев заканчивается, песня заканчивается. Начинается следующая, про наркотики. Я делаю звук потише и спрашиваю Олю.
— Как тебе?
— Очень понравилось — серьезно отвечает она — Как-то очень душевно. И сразу понятно, что все по-настоящему.
— В смысле, по-настоящему?
— Ну, понятно, что он верит в то, что поет. Что это непросто красивые фразы, а за каждой буквой что-то стоит, какие-то события, эмоции.
— Да, наверное. Хотя я никогда над этим не задумывался, мне просто очень нравится слушать, что называется,
— Да, за душу берет. Спасибо тебе большое за диск.
— Да ладно, тебе спасибо.
— А мне-то за что?
— Просто так — улыбаюсь я — За все хорошее. Где тут у вас можно курить?
— Я обычно дома не курю, но в ванной есть вытяжка, там папа иногда курит.
— Пойдем тогда в ванную?
— Пойдем.
Я беру сигареты, и мы идем в ванную. Непривычно расхаживать по чужой квартире, иду аккуратно, стараясь ничего не задеть. Оля включает вытяжку. Мы садимся спиной к стене и вытягиваем ноги.
Из комнаты доносятся приглушенные звуки музыки. Мерно шумит вытяжка. Я стряхиваю пепел и обнимаю Олю. Она медленно-медленно касается меня своими нежными губами. Я спокойно, не торопясь, покусываю ее нижнюю губу и глажу руками по спине, постепенно сползая вниз. Мягко, но настойчиво она снимает мои руки, и я снова затягиваюсь сигаретой. Оля молчит, я тоже молчу. Нам хорошо вместе, просто так сидеть и молчать.
— Ты такая вкусная — говорю я. Оля смеется, но ничего не отвечает.
Я внимательно рассматриваю ее лицо. Стараюсь разделить на отдельные части — нос, рот, глаза, брови, ямочки, подбородок… По отдельности вроде ничего необычного или привлекательного, но…
…Но, но, но почему-то сбивает дыхание, и я снова лезу целоваться, стараясь не грубить, не говорить ничего лишнего, контролировать свои загребущие руки, быть предельно аккуратным и нежным, чтобы не дай бог не разрушить этот хрупкий момент…
Как будто мы вместе строим песочный домик, каждый свою сторону, свои стены, и надо понимать, смотреть друг на друга, быть внимательным. Очень внимательным.
Докуриваем и выходим из ванной. Мне хочется затащить Олю на диван или на кровать или просто на пол, но сегодня я внимателен и понимаю, что пока рано, еще не пришло время, не сегодня.
— А у вас есть дома какой-нибудь музыкальный инструмент? — спрашиваю я.
— Есть, в зале вон за дверью старое пианино стоит — отвечает она.
— И что, на нем играть можно?
— Оно, конечно, немного расстроено, но в принципе можно, хотя я давно на нем не играла.
— А сейчас можешь сыграть? — упорствую — Я бы с удовольствием послушал…
— Мы же вроде диск пришли слушать? — смеется она — Я не так уж хорошо играю на самом деле.
— Да ладно, не прибедняйся — говорю я.
— Нет, я серьезно — говорит она.
— Ну, давай что-нибудь одно? — предлагаю я — Что ты хорошо умеешь?
— Ладно-ладно, уговорил…
Мы подходим к пианино. Оно действительно старое, но выглядит величаво, даже немного устрашающе.
Оля поднимает тяжелую крышку и аккуратно садится на круглый вертящийся стул. Я встаю сбоку и чувствую себя слегка неуютно, но и одновременно необычно. Мне еще никто никогда не играл на пианино. Только в школе в младших классах на уроке музыки музычка играла и все подпевали, стараясь выдавить из себя звуки погромче. Но вы же понимаете, что это совсем не то.
Из пианино начинает выплескивать живая музыка, мягко разливаясь по периметру комнаты. Заползая мне в уши, нос и рот, под футболку и шорты. Музыка обволакивает и убаюкивает меня. Я стою и заворожено смотрю за Олиными пальчиками. Пальчики умело отплясывают свой туземный танец на черно-белых клавишах… Мне спокойно, приятно и хорошо. Очень спокойно и очень хорошо. Наверное, именно это состояние в книжках называется умиротворение.
Музыка заканчивается, я наклоняюсь над Олей и медленно, растягивая момент, целую ее, поглаживая по плечам.
— Ты очень красиво играешь — искренне говорю я.
— Спасибо — улыбается она. — Я очень рада, что тебе понравилось.
— Мне очень понравилось. Мне еще никогда ничего так не нравилось. Пожалуй, заберу у тебя диск Многоточия. По сравнению с тем как ты играла, Многоточие — полное фуфло.
— Не надо забирать — смеется она — У музыки есть много ответвлений. И твое Многоточие — просто одно из таких веточек. А то, что я сейчас играла — немного другая. Вот и вся разница. Это как есть острая и неострая еда. Кому-то нравится одно, кому-то — другое. Я на самом деле за это и люблю музыку. Такое, знаешь, разнообразие. И, на мой взгляд, несправедливо делить музыку на хорошую и плохую. Все зависит от того, кто слушает. У каждого своя музыка.
— Да, интересные рассуждения — говорю я — Получается, что и фильмов плохих нет, и книжек плохих нет, да и на всякую попсу найдется свой слушатель.
— Ну, примерно так и есть — говорит Оля — Нет, ты подумай хорошенько, ведь так на самом деле и получается. Все слушают то, что им нравится. И есть люди, которым нравится попса и не нравится рэп, а есть наоборот. Каждый находит что-то свое, личное. В этом-то и есть весь кайф музыки — улыбается она — Я, когда поняла эту простую вещь, то меня так захватило.
Я задумываюсь. Может так оно и есть, но почему-то все нормальные парни со двора и школы слушают рэп или альтернативу, а всякие чмошники до сих пор предпочитают Ласковый Май или Арию. Что-то тут явно не так, но спорить с Олей не хочется.
— Наверное, что-то в этом есть — говорю — Но тут еще помозговать надо, непростой это вопрос, непростой.
— Поэтому и интересный, что непростой — говорит Оля — И в консерваторию я пошла потому, что мне все это жутко интересно. Не знаю точно, чем буду заниматься, когда стану взрослая, но очень хочу, чтобы это было связано с музыкой.