На районе

Полищук Евгений

С утра встал, почистил зубы и включил магнитофон. Интересно, что будут читать на концерте? Как выглядит Руставели? Как вообще бывает на концертах?

Я решил проверить интуицию, вырвал листок из тетради, взял ручку и накидал список трэков, которые обязательно должны быть. “Жизнь и свобода”, понятное дело. “В жизни так бывает”, ну это вообще хит, хотя мне не нравится, слишком медленно и заунывно. Не люблю, когда поют, гораздо лучше, когда жестко и резко читают. “Fake MC’s”, наверное,

там телка неплохо читает. Лика вроде зовут или Лина. Звенящий и вибрирующий “Кто не бахался” — практически гимн наркоманов.

Я сел перед магнитофоном и переслушал еще раз все песни со всех альбомов, что у меня были. На это ушло два часа, пару раз заглядывал брат, но я его выгнал. Подумал, накидал еще четыре трэка. Завершил список композицией “Щемит в душе тоска”. Готово.

В четыре позвонил Муха, я подбежал к телефону.

— Здорово — сказал он — Ну че, ты готов?

— К обороне страны? — спросил я.

— К удару по печени — ответил Муха — Давай через полчаса на остановке встретимся и в центр рванем. Перед концертом нужно успеть накинуть по грамуле.

— Понятное дело — сказал я — Там внутри дорого, наверное.

— Надо думать дорого — сказал Муха — Все-таки в клуб идем, а не в пятый подъезд сэм жрать.

— Ты, может, чё из дома возьмешь? — сказал я.

— В смысле?

— Ну, может, чекан у тебя недопитый есть или водяры в бутыль отольешь?

— Расслабься, босота — сказал Муха — Сегодня шикуем, у меня рублей двести свободных есть.

— Ну и заебись — сказал я — Теперь я спокоен как камень.

Я натянул джинсы и футболку. Список трэков спрятал в карман, проверил сто пятьдесят рублей, зашел на кухню. Родители на работе, на столе — записка от мамы. “Сынок, я приготовила борщ и макароны. Они в холодильнике, обязательно покушай и Леше напомни. Буду к семи. Мама”.

Я заглянул в холодильник. Борщ и макароны выглядели непривлекательно. Но на пустой желудок пить еще хуже. Нужно закинуть в себя немного еды.

— Малой! — крикнул я в комнату брата — Малой, ты слышишь меня?

— Чё? — донесся недовольный голос.

— Жрать будешь? — крикнул я.

— Потом — ответил Леха — Сейчас не хочу.

— Потом не будет — крикнул я.

Брат ответил молчанием. Я не стал разогревать, зачерпнул ложкой борща прямо из холодильника, руками выудил кусок мяса и начал жевать над раковиной. Вкусно. Мясо из борща — самая вкусная часть. Пара капель упала мне на джинсы, и я растер их рукой. Желудок наполнился пищей, обволок себя какой-то пленкой и благодарно заурчал. Теперь можно смело выпивать. Муха банкует.

Стоим на остановке, ждем восемьдесят второй автобус до улицы Багратионова. Душно. В полдень солнце

работало на полную катушку, а сейчас уже немного успокоилось. Машин мало, а те, что проезжают — поднимают пыль по краям дороги. Кроме нас на остановке — человек шесть, в основном, бабки. Они громыхают ведрами, наполненными разнообразной снедью из огородов. Огурцы, клубника, малина, картошка, вишня, какие-то цветы и широкие листья лопуха. Дары лета, короче. Весь день бабки трудились на своих огородах, а теперь везут добычу домой. Солить, варить, мариновать, закатывать в банки, делать варенье. Бабки готовятся к зиме. А зима в Сибири длинная и суровая.

Муха где-то надыбал широкие штаны и футболку с длинными рукавами. Одежда висит на нем как на пугале.

— Ты чего вырядился? — спросил я.

— Ты че, ваще деревня? — фыркнул он — Это моя рэп-одежда, моя амуниция. Там без широких штанов не пускают.

— Че реально? — на секунду испугался я.

— Ты дебил что — ли? — заржал Муха.

— Нет — сказал я и подумал, как же по-королевски я иногда умею тупить.

— Вот и не задавай дебильные вопросы. Мы же на концерт идем.

— Ладно — сказал я — Не выебывайся. О, автобус наш идет!

Подкатил восемьдесят второй, мы залезли внутрь и прыгнули на задние сиденья. Бабки расположились по автобусу равномерно как огурцы по грядке.

— Смотри — сказал я и полез в карман — Я тут небольшой плэйлист составил. Думаю, эти трэки точно исполнят.

— Ну-ка дай глянуть — вырвал Муха листок — Да. Ты, я смотрю, конкретно заморочился. Подготовился как к уроку. Жизнь и свобода… Кто не бахался… Ну да, да, нормальный выбор. А мне знаешь еще какая нравится?

— А?

— Вот эта — достал он кассетный плеер — Тут в начале телка поет. Расстояния, версты, дали…

Муха дал мне один наушник, а второй оставил себе. Я вслушался. Да действительно красиво. Пронизывает. Что-то я никогда и не отмечал для себя.

— Хочешь прикол? — ухмыльнулся он.

— Давай — сказал я.

— Вот этот текст, короче — перекрутил он на начало — Где девушка поет. Расстояния, версты, дали…

— Ну — перебил я — Четкий текст, да.

— У нас на литературе недавно были поэты Серебряного века или что-то там такое. Заставляли учить, в общем, по три стихотворения из разных поэтов. И потом рассказывать.

— И…?

— Я в своих книжках дома порылся, старые еще, советские. Ну, на предмет покороче выбрать. Маяковского взял, еще кого-то, не помню уже. Открываю томик Марины Цветаевой, ищу по три-четыре четверостишия. И смотрю, в общем, этот текст, прям один в один!

— Да ну нахуй? — удивился я — Один в один?