На прорыв!
Шрифт:
– Черте что, – повторила первая учёная Экспедиции и заметила, как Зиновий машет ей.
– Ну чего ещё?
– ГРЭС чинить полетели? – с ходу улыбнулся адмирал.
– Я его не ломала. – Задумчиво ответила Вики. – Отстань, у меня обед.
– О чём такие глубокие мысли? – Оценил с ходу задумчивое выражение лица подруги Зиновий.
– Андрей…он рушит мои представления о физике, как о естественной науке.
– Тебя это пугает?
– Не знаю. Ты вот спишь с телепаткой. Тебя это пугает?
– Ничуть. А откуда ты…
– Да весь состав уже
– А в чём?
– Что я не знаю, чего от него дальше ждать. Он не подвергается прогнозам. Учёные Клавдии потратили 3 дня на анализы, но не нашли ничего подозрительного. Выходит, телепаты не мутанты.
– А почему они должны быть мутантами?
– Потому что думают иначе. – Логично заключила Вики. – А иногда просто доверяют своим ощущениям.
– Понятно. – Кивнул адмирал. – Жду тебя у планера после обеда. Пока вернуть тебя в царство физики и логики. А я попутно создам тебе музыкальное сопровождение. Зажжём по полной, Вик! Бахнем!
– Господи, как тебя людьми поставили командовать?
– Никто не ставил. Оно как то само. – Улыбнулся адмирал и запрыгнул в планер. – Я верю, у тебя тоже всё получится!
Со стороны ГРЭС послышался грохот. Из леса к ней по ледяной корке снега мчалась чёрная как ночь машина. В саже она была, в грязи или чёрная сама по себе, адмирал пока разглядеть не мог. Даже тревожно связался с Тимофеем. Но хакер не зафиксировал появления новых искателей. Вездеход был лишён управления искусственным интеллектом. Зато у него были гусеницы, мощные фары на лбу, что так же говорило о наличии аккумулятора.
Планер адмирала полетел к нему наперерез. Водитель получил приказ сажать транспорт прямо перед носом, что и сделал блестяще, заставив вездеход остановиться. При ближайшем рассмотрении и сканировании объект оказался снегоболотоходом ДТ-30 «Витязь», что и обозначалось красной краской на борту. ИМИИ выдал информацию, что данное транспортное средство предназначалось для транспортировки в сложных климатических условиях Крайнего Севера, Сибири, Дальнего Востока, Арктики и Антарктики на грунтах с низкой несущей способностью. Ему одинаково всё равно было, где ездить: болото, снежная целина, бездорожье, пересечённая лесистая местность. А работал он при температуре окружающей среды от минус 50 °C до плюс 40 °C. Разве что от двухзвеньевой конструкции осталась только передняя половина-тягач.
Вездеход остановился. Из люка вылезла грязная голова в ушанке. Блеснув желтоватыми зубами, вихрастый мужик грозно обронил спрыгнувшему с планера Зиновию:
– Вы что ли Содружество?
– Мы. Откуда знаешь?
– У меня радиостанция сигналы принимает. Включаю тут значит, а тут ваше сообщение о «светлом будущем в настоящем». Ваша работа? – Мужик, оглянув планер и парня в алом костюме, вперился дальним взглядом в состав из 27 вагонов на ЖД-пути с парой тягачей и вязанкой роботов.
– Наша. – Не стал скрывать адмирал. – Поставили вышку, вот ты и услышал. – Меня зовут Зиновий Железнорукий. Я адмирал Новой Экспедиции. А ты?
– Палыч. – Коротко бросил незнакомец,
– Палыч, если ты не ел людей и не служил Хозяйке, то давай разговаривать как нормальные люди. Мы, как ты понял, перезагружаем цивилизацию. Зла тебе никто не причинит. Обещаю. – Зиновий взял в планере порцию сухпайка водителя и протянул мужику, положив на броню. – Угощайся.
Палыч недоверчиво оглядел дар. Тогда Зиновий взял свой паёк из планера, сел рядом на броне, открыл и начал есть, опустив смотровое стекло. Глаза немного слезились, пришлось надеть солнцезащитные очки.
– Не ел я людей. И ежели ты про мутантов этих, то всегда стороной их обходил. Я видел первый паровоз с пару месяцев назад. Да не решился выйти из леса. А как решился, так утёк он. Гляжу, тут снова вы.
– Отлично. То была Первая Экспедиция. Мы закрепляем её результаты. – Улыбнулся миролюбиво Зёма. – Ты присоединяйся, Палыч. Не бойся. Я ем ту же еду, что предлагаю тебе. На чём ходит твой аппарат?
– Как на чём? На дизеле ходил. – Палыч вылез из люка. Был он в старом свитере с оленями. Шапка-ушанка была в пятнах топлива. Большая борода слилась с усами. Чёрные кустистые брови вырисовывали старика лет шестидесяти на вид.
«Из старой гвардии», понял адмирал: «Пригодится».
– А как дизель кончился. Я на био-топливо перевёл. Двигатель исправный. КПД на новом топливе, правда, не очень, но на пару-тройку ходок в неделю хватает. Перегоняю. А мне в землянке больше и не надо. – Палыч сел рядом, взял коробку, достал складной ножик из валенка и вскрыл упаковку.
– Мудро. – Жуя бутерброд из прессованного пшеничного хлеба с синтезированной в пробирке ветчиной, добавил Зиновий. – А где же ты брал дизель?
– Так на угольный карьер гоняли, со всей округи собирали. Как в первый год после Катастрофы ГРЭС встала, лишённая подачи газа, директор на старые рельсы её поставил: уголь снова добывали в угольном карьере неподалёку. А на вездеходе доставляли, пока бандиты тележку не подорвали. Тут в первый год делили всё, как в девяностые. Доделились. Станция встала. Свет и тепло пропали. Ну а потом с голоду многие передохли, разбежались. Мне вот вездеход достался. Умыкнул у бандюков с ружьишком. Перепились все. Расслабились.
– Значит, на газу ГРЭС работала. – Выпив белкового коктейля из разбавленного порошка свежей водой со скважины в стаканчике, поразмыслил Зиновий. – Это плохо. Газа у нас нет.
– Газ на Сахалине добывали. Труба до нас была. С Сахалина газ, с Тюмени нефть. – Расправляясь с видимым удовольствием с пирожным, добавил Палыч. – Но это не беда. Говорю же, на уголь вернулись. Почитай, с момента запуска в 1974 году и до 2010 года станция на угле жила, пока на газ не перевели. А угля тут рядом уйма, добывался открытым способом. То в Лучегорском угольном разрезе, а если совсем припрёт, то и Бикинском угольном разрезе.