На прорыв!
Шрифт:
Максимальное приближение снайперского прицела показало, что строение походит на муравейник: сотовая структура, тёмно-синий плотный материал. Но высота естественных муравейников мутантов в лесу редко превосходила высоту двухэтажного дома, к тому же мутанты выстраивали их из земли и всего, что попадалось под руку в округе. Никто никогда не применял неизвестные сплавы, насколько показывал анализ слизи мутантов.
Дементий собирался было рвануть планер прямо на строение, но тут же сам себя остепенил: планер зарядился лишь на четверть. А расстояние
В старом Китае с его извечной загазованностью человеку даже с помощью мощного бинокля не удалось бы разглядеть подобного строения на подобном расстоянии. Но за десятки лет округа очистилась от лишних примесей в воздухе. Радиоактивная пыль осела, не мешая обзору на чистом горизонте, и Демон видел то, что видел.
Приблизившись к самой земле, Дементий взял образец самой земли и рванул планер обратно к Содружеству. Предстояло сделать анализ почвы. Данные разведки по Китаю и увиденное никак не совпадало в его голове.
Планер вскоре приземлился на крышу. Дементий соскочил на землю и приблизился к антирадиационному модулю. Тот тревожно пикнул, вперился в посетителя, просканировал и удовлетворённо затих. Уровень радиации на костюме не угрожал составу.
Демон промчался в лабораторию, на ходу наткнувшись на Ольху.
– Куда мчишься, как угорелый?
– Китайскую землю исследовать.
– Зачем?
– Не фонит!
– Как не фонит? Ты со своей эпигенетической регуляцией совсем поди с ума сошёл? – Заинтересовалась почвой Ольха и сама первой начала проводить опыты над образцами.
– Я в порядке. Просто у нас настолько мало данных по Китаю, что хотелось проверить.
Анализы показали, что собранная почва лишена продуктов деления урана-235, 238 и плутония-239.
– Как такое возможно? – Удивилась Ольха. – Ты точно собирал с поверхности?
– Точно. С полей. Открытая местность.
– На открытой местности после ядерных взрывов должно быть огромное количество изотопов. – Проникновенно напомнила Ольха. – Во время взрыва образуется более 300 видов изотопов. Правда, их периоды полураспада от десятков тысяч лет до долей секунды. Однако объединяет их всех одно – высокая активность. Но… где она?
– Успокоилась? – Ухмыльнулся Демон, так же пристально глядя на землю без явных признаков заражения.
– Какой к черту успокоилась? – Ольха оторвалась от микроскопа и принялась за химические анализы. – Число беккерелей посмотрим. Эти распады в единицу времени не могут успокоиться даже в теории. Это процесс, который происходит постоянно! И от него зависит тяжесть последствий радиационного заражения.
– Конечно, ведь нам известно, что ИИ утюжил Китай всеми типами ядерного оружия.
– Да. И ядерные взрывы были наземными. То есть наведенная активность от потока нейтронов должна быть 100 процентов! Нейтроны должны действовать на грунт. Частицы кремния, магния, углерода, натрия, калия и других должны преобразовывать
– Понимаю. Но земля чистая. Как такое возможно?
– Да невозможно! Радиоактивный след должен тянуться десятилетиями, а основные его следы деятельности выпадают на землю в течение первых суток. Если только…
– Что? – Задумался Демон. – Применение радиопротекторов?
– Нет. – Скривила лицо Ольха. – Они помогают снять самые острые признаки лучевой болезни. Но живому организму. Сульфгидрильные группы обладают противорадиационными свойствами, но их надо принять до начала радиационного воздействия. Да и при чем тут почва? Это не подводит нас к верным выводам по анализу даже в теории.
– Почему же? Если загрязнение земли составило более 50 Кюри на квадратный километр, то земля становится непригодной для земледелия. Но ведь поверхностный слой могли снять. Или…перемешать. Вспахать. Как мы землю роботами.
– Снять? Вспахать? Ты в своем уме? Кому бы пришло в голову перерабатывать землю в зоне заражения в эти годы? Искателям?
– А что? Хорошая идея. Да и как кому? Хотя бы тем, кто построил ту штуку под самое небо. Все зависит от степени загрязнения, типа почвы и вида растений, которые могли бы использоваться после заражения.
– Ты послушай себя? Мы говорим о ядерном заражении! От него в почве накапливаются долгоживущие радионуклиды: стронций-90, цезий-137, рутений-103 и 106, прометий-147, церрий-144. Никто не посадит на полях с их максимальной концентрацией морковку!
– Но ты забываешь, что стронций-90 наиболее опасен для человека и животных. Поэтому на зараженных полях проводят агротехнические, агрохимические и другие мероприятия, уменьшающие переход стронция-90 из почвы в растения. Это как раз можно сделать путем удаления верхнего слоя зараженной почвы. Прецеденты подобному были ещё в Чернобыле. Целые гектары зараженной почвы просто срезали и удаляли.
– Хочешь сказать, китайцы пытались спасти свои территории? – немного успокоилась Ольха.
– Я не уверен, что то здание могли построить китайцы. Но я могу предположить, что оно одним своим присутствием чистит землю вокруг.
– Тогда мы должны позаимствовать их технологии! – Стойко решила Ольха. – В лучше случае выменять. В худшем – забрать.
– Я бы не стал объявлять войну тем, кто способен выстроить небоскрёб, невиданный и в довоенные годы. – Осторожно добавил Дементий. Меньше всего хотелось видеть друзей, идущих в зону повышенной радиации из-за его неверных предположений. – Может у меня снова глюки. Проверь мою кровь на токсины.
Ольха без особой охоты взяла образец крови.
– Твой феномен в том, что организм сам избавляется от излишних веществ. На генетическом уровне. Поэтому я и назвала этот процесс ускоренной эпигенетической регуляцией. Эту тему учёные ещё в довоенное время обходили стороной. Мало изучена. А теперь ты как подопытный.