На прорыв!
Шрифт:
– Стоит обеззаразить помещение перед операцией? – С ходу спросила она, не разобравшись в том, кто прикован к столу. – Нос ему будем пришивать?
– Как вообще делается обеззараживание? – Спросил Дементий, мало обращая внимания на то, что лицо пленника кровоточит.
– Медицинский бокс обладает теми же свойствами, что и антирадиационная комната, но только для микробов. Здесь стерильная чистота. А вы пришли в грязном костюме без халата. – Так же с ходу укорила она.
– Нам не нужна операция. Нам нужны ответы. Твоя помощь не понадобится.
– А-а-а! – Закричал людоед, мгновенно придя в себя.
Тоня вскрикнула и выскочила вон и бокса.
– Почему чистильщики и свободные работают вместе? – Глядя ему в глаза, с самым спокойным выражением лица спросил Демон.
– Ты охренел?! – Закричал пленник, пытаясь вырваться из оков. Но скобы держали плотно. Переломанная нога вдобавок отдавала болью. – Ай, нога. Как мне теперь охотится? Мои ноженьки-и-и.
– Теперь ты сам стал дичью, мразь. – Улыбнулся Демон. – Или ты думал, что с людоедами будут разговаривать как то иначе? Ты на что вообще надеялся, питаясь человеческим мясом?
– Выжить! Многие уже были мертвы!
– Лжёшь, паскуда. Если бы они были мертвы, они с больше вероятностью были бы облучены. Ты бы сдох следом. Нет, ты убивал людей, не подвергшихся заражению. Антирадиационная камера не выявила заражения на ушах! – Демон сорвал с пленника вязанку, присматриваясь к ушам. Среди них были совсем маленькие ушки. Детские. Дементий взвыл и ударил кулаком по отсутствующему носу.
Пленник тряхнул головой, кашляя и захлебываясь кровью.
– Нет! Не бей!
– Бить? Зачем мне тебя бить? Волк отгрыз тебе нос, занеся бешенство. Если хочешь укол от столбняка, быстро мне всё расскажешь!
Пленник тихо выл, ничего не ответив. Демон провернул скальпель в ноге, ножницами разрезал обе штанины. Одна нога истекала кровью со скальпелем в мышцах, другая была перебита у голени и быстро синела. Внутренний перелом.
– Почему Свободные и Чистильщики работают вместе?!
– Нет. Мне всё равно. Ноги то не починить.
– Ноги? Отчего же? Быстро всё починим, если расскажешь. – Дементий присмотрелся к ране и перелому. Грязная под распоротыми штанинами воняла. Смрад немытых волосатых ног стоял удушающий в тесном боксе. – Тоня, иди сюда!
Девушка словно ждала за дверью. Появилась мгновенно.
– Что?
– Включи вытяжку на полную. Протри ему ноги спиртом, чтобы заражение раньше времени не получил. Подготовь вакцину. Посмотри перелом. Можно починить?
– Надо гипс наложить. – Уверенно ответила медсестра после всех манипуляций и первичной диагностики. Над хирургическим столом наплыла небольшая коробочка рентген-аппарата, сфотогрофировала кости и через минуту Дементий вертел в руках снимок. Он не особо разбирался в хирургии. Но кости выглядели целыми. Лишь трещины избороздили их. –
– Слышал, упырь? Девушка в халате врать не станет.
– Как ещё жива то… такая красивая. – Добавил чистильщик, обнажая пеньки гнилых зубов.
– Так и жива, что такие же зубы были совсем недавно. – Ответила покрасневшая Тоня, обнажая ряды новенький жемчужно-белых зубок, полученных в подземном городе. – Это лёгкий перелом. Быстро зарастёт. Лангетку накладывать?
– Нет. – Обрубил Дементий. – Сначала человек нам расскажет, что он и ему подобные людоеды делают в лесу вместе с заражёнными Хозяйкиными приспешниками.
Чистильщик заёрзал на спине, пытаясь освободиться. Тоня кивнула, обронив:
– Позовёте, как надумаете. Здесь…плохо пахнет.
Дементий, слушая вытяжку, работающую на полную, приблизился к пленнику.
– Слышь, людоед. Врать ты не умеешь. Убивал людей. Ел. Это понятно. Пытался выжить. Но детей то за что?
– Не мои ж дети. – Ответил чистильщик как ни в чём не бывало. – Я их от голодной смерти спас. Мясо есть не хотели. Голодали. Ныли. Что детям делать в этом жестоком мире? Это были первые годы. Самые тяжелые. Мы все…ломали себя, чтобы выжить.
Дементий пересилил себя, чтобы вновь не врезать по окровавленной морде. Выдавив холодную ухмылку, спросил:
– Ты кем до Войны был?
– Гороскопы сочинял. День изо дня советовал, что делать близнецам, рыбам и прочим… Каждый божий день… Такая чушь. Знаешь, я ведь даже немного обрадовался, когда этот старый, лживый мир изжил себя. СО всеми его законами, ипотеками, кредитами, моральными обязательствами. Херня всё оказалось. Я просто ушёл в лес с ружьем. И стал зверем. Зверю без разницы на кого охотится. В голодные годы и себе подобные сойдут.
– Так ты выходит….стайный зверь?
– Я всегда охотился один. Но весна оказалась тяжёлой. Зверьё с ума посходило, когда объявились мутанты. Нам проще стало охотится вместе. Сбились в стаи.
– А заражённые причём? Или их мясо вы тоже жрали?
– Нет… больного человека за версту видно. Да и пахнет он иначе. Но выбора у нас не было. Нам сказали, мы действовали. Все.
– Кто сказал?
Чистильщик улыбнулся и… перекусил свой язык.
– Ты что делаешь? Придурок! Тоня, дуй сюда!
Медсестра влетела в бокс, с ходу оценивая новую обстановку: пациент захлебывался кровью, гоготал, пытаясь смеяться, щеки быстро синели. Удушье наступало быстро.
Демон завозился с пинцетом у рта, силясь разжать сведённый судорогой рот и извлечь посторонний предмет из дыхательных путей. Тоня извлекла из ноги скальпель, сделала разрез на гортани и ударом вогнала в него трубку. Но вместо того, чтобы качать воздух, трубка наполнилась кровью.
– Чёрт! Я не умею это делать! Видела только раз! – Закричала девушка. – У него гортань узкая. Щитовидка расширена! Не позволяет трубку вставить, как следует! А-а-а! Он умирает!