На прорыв!
Шрифт:
Зиновий распрямился во весь рост, вздохнул. Серая тень мелькнула где-то на периферии зрения. И тут в бок ударило. Молодой адмирал покатился по земле. Рычание заставило затрепетать сердце даже быстрее, чем когда лез на поверхность последние метры.
«Волк!»
Клубок из сцепившихся человека и волка остановился на земле, когда Зёма оказался внизу. Клацанье зубов хищника раздалось у самого горла. Смрадное дыхание ударило в нос. Руки рефлекторно подняли зверя за морду, не давая перегрызть важные органы.
Волк на вытянутых руках принялся изо всех сил рыть
Страх заставил Зиновия действовать. Никогда не имея дело с живыми животными, юноша поступал рефлекторно. Одна рука обхватила нижнюю челюсть волка, вторая верхнюю. Слюна побежала по пальцам, но человек с искусственными руками этого не замечал. Он изо всех сил потянул в разные стороны. Сила рук была на его стороне.
Волк жалобно взвыл, послышался треск разрываемых связок. Зверь отпрянул в агонии боли мощным рывком и бросился прочь. Едва парень посмотрел ему вслед, как из темноты на него взглянули еще пара-тройка глаз с желтоватыми зрачками.
Эти пришли добивать, страхуя товарища.
Зёма подскочил. Усталость как рукой сняло. Они атаковали все разом.
Стая. Единая, сплоченная, привыкшая охотиться и убивать всё, что не умело давать отпор.
Руки сработали молниеносно. Зиновий успел ударить кулаком в морду одному из волков. Если и не убил сразу, то отправил в глубокий нокаут. Радоваться долго не пришлось. На правой руке сразу повис другой зверь. Ещё один толкнул лапами в грудь, сбивая с ног. Пока первый безуспешно грыз имплантат, второй старался добраться до лица. Его клык вспорол щёку.
Зиновий закричал сам как зверь. Зарычал, вырывая руку из пасти зверя. Рукам все было нипочём, но вес зверя ощущался на теле и измученных ногах.
Второго обидчика адмирал схватил за горло и принялся душить одной рукой. Имплантат, сжав пальцы на пределе возможностей, перебил волку гортань. Тот захрипел, отпрянул и заметался по земле, подвывая и кашляя.
«Не жилец», – мелькнуло в голове.
Другой волк, который грыз руку, внимания на товарища не обращал. Он отскочил, но тут же попытался схватить за ногу. Зёма дернул ботинком, врезав хищнику по морде подошвой, но тут же еще один волк схватил за голеностоп второй ноги и звери дружно принялись дербанить ноги, разрывая костюм.
Зиновий через боль подтянул ноги к животу. Волки не отпрянули. Удалось схватить одного за ухо, рвануть. Ухо осталось в руке. Зверь заскулил, убежал в кусты, оставляя кровавый след, едва различимый в предрассветных сумерках.
Остался последний волк. Удачно зацепившись за ногу, он таскал парня из стороны в сторону, не давая ни подняться, ни приблизиться.
Волк рычал, сцепившись мертвой хваткой. Человек кричал утробным ревом. Вся округа содрогалась от этих звуков. С ними спорил лишь завывающий холодный ветер.
– Пусти, сука-а-а! Я тебя на лоскуты порву-у-у!
– Рррр! –
Руки собирали с земли всякий мусор: Зиновий безуспешно кидал в волка ветки и мелкие камни, горсти рыхлого снега. Зверь, почуяв слабину человека, получал урон, но не сдавался.
Осознав, что так ничего не добиться, человек напротив, сблизился с волком, закинув свободную ногу на него и начал душить волка коленями. Свободные руки принялись бить в морду зверя, одевая шкуру с каждым ударом в тёмно-алую плоть.
Рык. Рёв. Кровь. Боль. Глаза, полные ненависти ко всему живому. Что у волка, что у человека. Хищник от природы и хищник по жизни не желали друг другу уступать.
Эта схватка затянулась на неопределённое время. Волк умер, так и не разжав челюсти. С большим трудом адмирал разорвал мёртвую хватку зверя и освободил ногу. Костюм сдержал основной удар, кость осталась цела. Но вот мышцам повезло меньше. Вспоротая кожа требовала хирургического вмешательства. Аптечки под рукой не было. Как и просто куска чистой ткани, чтобы остановить кровь.
Время играло против Зиновия.
Немного придя в себя, юноша осмотрелся. Трупы волков уже были хорошо различимы. Близился рассвет. Глаза готовы были начать слезиться. Подземному жителю требовались солнцезащитные очки, чтобы не ослепнуть в солнечный день. Про них перед преодолением лифтовой шахты как то тоже не подумал, рассчитывая со всем управиться до восхода солнца.
«Поторопился, как всегда. Переоценил свои силы». – Подумал Зёма.
Умным сразу быть не получалось. Кое-что приходило потом, с горьким опытом. Как то и забыл, что Алые Саламандры при прошлой прогулке по поверхности затемняли обзорное стекло по умолчанию под нужды пользователя, а на Чёрной такой опции не было.
Понимая, что близок к смерти, Зиновий первым делом пополз к перебитому кабелю. Пока солнечные панели не стали собирать энергию светила, разряд электричеством ему не грозил. Понимал, что сложно получить удар током, когда у тебя руки покрыты пластиком, который наотрез отказывается проводить электричество.
Оторвав лишнюю резину и сделав быструю скрутку нитей металла, юноша вновь огляделся. Про изоленту так же не подумал. Пришлось подтянуть кабель повыше, чтобы неизолированная область не касалась мокрой земли.
– Надеюсь, дождя не будет. – Прохрипел пересушенным горлом адмирал и пополз к планерам. – А то я уже запорол всё, что мог.
Оба транспортных средства стояли без видимых повреждений. Солнечные панели зонтиком нависали над ними. В общий дизайнерский стиль конструкции они не вписывались и при полёте на большой скорости ребята могли лишь гадать, когда они отваляться. Но семьдесят километров в час против ветра выдерживали. Больше планер не разгонялся. И на том спасибо.
Зёма при визуальном осмотре транспортников не нашёл никаких повреждений фотоэлементов, проверил аккумуляторы под сиденьями и их соединение с проводами. Запрыгал на здоровой ноге вдоль проводов до лифта. После десятка прыжков организм сдался, не в силах терпеть больше над собой такого насилия.