На прорыв!
Шрифт:
Вики мало задумывалась над всем этим, больше гадая, хватит ли ей смелости заглянуть в десятки тысяч мешков, чтобы отыскать брата. Никто не делал опись тел. Даже Карлова Зёма предпочёл оставить не помеченным. Жить должна сама память о человеке, а не о его теле. Подземелья не могли себе позволить культ загробной жизни с разрастающимися кладбищами и мемориальными урнами ввиду ограниченности пространства. Люди удостаивались лишь цифровой метки.
Но теперь не было и этого.
– Почему мы не можем достойно похоронить хотя бы Поверенного? – Не унималась светловолосая подруга.
– Потому что он такой же,
– Оправдать? Зачем? Они преступники! Они стреляли в наших людей!
– Стреляли одни люди по приказу других. К тому же все исполнители приказов мертвы. А старый, хоть и дурак, а все же нужен нам для торгово-экономических связей. У него огромное влияние в анклаве. Он может вернуться домой без людей, придумав утешительную историю. Но если вернется с провизией, то точно станет героем. Как Брусов. Вот только адмирал мёртв и все геройство его забудут, а капраз Седых станет живой легендой.
– Да уж, этого он нам не сможет забыть. – Согласилась Вики.
– Правильные выводы помогут больше не допускать ошибок подобного рода с захватом чужих территорий. Нам нужны союзы. Равнозначные. А Клавдия… Тётку Ольхи я поставлю новой Поверенной. Она знает, что делает.
– Да ты с ума сошёл! Они чуть вас не убили с Ольхой! А ты их простишь и над людьми поставишь?
– Вики, давай объективно. У неё достаточно опыта руководства, чтобы разобраться с управлением подземного города. А мы слишком молоды, чтобы понять, как найти шпионов. Когда они будут, конечно. С новыми союзами это неизбежно. У Морга должен быть опыт, как расставлять ловушки. А у нас есть миссии поважнее, чем сидеть под землей и разбирать суды над культистами. Нам надо на волю. – Зиновий смело вошёл в пустующее здание ЛУКа и пошёл по этажам в поисках сервера. – Хотя бы во имя памяти Карлова, мы должны добраться до Новосибирска и перезапустить ИИ. Иначе так и будем бегать по городу посыльными. Мы сейчас как обезьяны из зоопарка, которые вырвались на свободу и не знают, что делать с людскими технологиями.
Вики молчала, насупившись. Гости из анклава ей не очень нравились. Разве что Ленка. Та стала своей в доску и даже походила на подругу. Разве что стала слишком близкой самому Зиновию, отодвинув её. Но это их общий выбор. Чего мешать то? Что она сама себе парня не найдет что ли?
– В конце концов, от Клавы зависело, взорвётся город её прошлого или будет жить. Мы все ещё живы. Значит, город она простила. Вот и мы должны её простить. Потерять руки не так страшно, как разочароваться в нужном человеке. – Добавил Зиновий.
Вики скривилась:
– Я даже не знаю, что меня больше поражает. Что ты доверился иноземцам или что такой дурак сейчас держит в руках всю власть?
– Ну, хочешь, сама поруководи. Я подниму вопрос на повестке.
– Нет, я просто хочу найти Даню.
– Я попробую тебе помочь.
Зиновий, тем временем, нашёл серверную. Питание у неё не прекращалось даже в критичные периоды энергообеспечения для города. Здание было помечено Сотней как приоритетное. Потому молодой адмирал спокойно погрузился в изучение панели управления, вводя данные. ИИ был мёртв и даже не пытался запрашивать
Только желающих было немного.
– А ты думаешь, мне нужна эта власть? Сотня просто жила в своё удовольствие в тех условиях, которые получились. Карлов всё взял в свои руки, чтобы люди, с которыми он жил, не умерли. А я просто хочу, чтобы человечество вернуло себе потенциал. Роберт Алексеевич был прав – надо покидать эту планету. Будь у нас колонии в иных мирах, мы бы не закопали себя под землю, чтобы уцелеть от собственных ошибок.
– Колонии? – Вики фыркнула. – Люди наверху о банке сгущёнки мечтают! Даже не представляю себе, что глупее – твой романтизм или идеализм? Где тот реалист-прагматик, который вёл нас в Хабаровск, считая каждый патрон?
Зиновий не ответил. Последние несколько предложений подруги он прослушал, вчитываясь в информацию по запросу. Как интуитивный специалист, он предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Конечно, если не удавалось предотвратить заранее.
– Вики, ты помнишь своё детство? – Неожиданно услышала подруга.
– О чём ты? Типа как я сидела на горшке? Или вроде того?
Друг молча показал на стационарный дисплей.
– ЛУК это не только дата центр, но ещё и центр эмбриональной инженерии!
– Чего???
– Это здесь под стеклянной крышей наши учёные работали с эмбрионами. Вот только мы думали, что генную инженерию практикует Сотня всего несколько лет. А нет… смотри что написано. Правовые нормы Европы активно запрещали вмешательство в тело человека на стадии эмбриона. В Северной Америке эмбриональная инженерия была объявлена вне закона ещё с 2015 года, когда Конгресс запретил Федеральному Департаменту Здравоохранения рассматривать любые предложения, использующие такие модификации. Китай, с другой стороны, не собирался упускать этот козырь и без колебаний развивал технологию с тех пор.
– И что? Причем тут Китай? Да и где сейчас Китай?
– А вот где. – Зиновий развёл руками в разные стороны. – Семьи наших правителей наняли несколько китайских специалистов. Только вместо секретных научных центров своей страны ребята из Поднебесной трудились в этом подземном городе. Причем, ещё до Катастрофы. – Зёма повернулся к подруге, сделав серьезное лицо. – И первыми проектами были… мы.
Вики, округлив глаза, впилась в важные строчки, больше не собираясь упускать ни крупицы знаний. По данным выходило, что две сотни детей было рождено под землей ещё до закрытия города. Учёные корпели над ДНК, отсекая болезни и слабости человеческих геномов.
– Так вот почему нас с 5 лет пичкают знаниями по самые уши. Мы – ходячие энциклопедии на генном уровне. Мы сами себе инфосети. Мы, выходит, гении?
Зиновий откинулся на кресле, переваривая полученную информацию.
– Мы, те, кто выжили. Из тысяч попыток. Евгеника оказалась пустотелой. Генная инженерия тоже не слишком подняла уровень «готового человеческого продукта». Но если отстраниться от результатов, то выходит, что твой брат – не такой уж и твой брат. Я про Даню. Вас, вероятно, сблизили в детском доме. Подобная структура существует несколько месяцев в Москва-Сити после катастроф, пока детей не раздают по семьям. Потом детский дом закрывают. У нас нет сирот, как ты знаешь.