На перекрестке миров
Шрифт:
— Я лично распоряжусь, чтобы с пленником обращались хорошо. — Эдан кивнул под моим испытующим взглядом и снова сжал плечо: — Спасибо, капитан. Лезьте в повозку, мы с ребятами впереди поедем.
Он вскочил в седло гнедой лошади и дал отмашку кучеру. Мы с Шедом заняли свободные места, и экипаж, наконец, тронулся.
Всю дорогу до города молчали. Мягкое покачивание повозки и тепло жаровни расслабляли, и даже разговаривать было лень. Аларик снова принялся клевать носом, Роксана не отрывала взгляда от проносящегося за окном зимнего пейзажа. Я проследил за ее
Даже Шед, кажется, проникся этим спокойствием и вскоре перестал взволнованно пыхтеть мне в ухо. А после вообще уронил голову на моё плечо, засыпая. Я не стал противиться — вдвоем под одним плащом с ним было тепло и уютно — и только ухмыльнулся в ответ на лукавую улыбку Роксаны.
Странно, но в нас четверых, таких разных, ощущалось сейчас своеобразное единение. Точно пройдя сквозь серьезные испытания, мы породнились и стали частями одного целого. А когда экипаж подкатил к моей лачуге на краю Солькора, я даже испытал нечто, похожее на разочарование. И, может, мне показалось, но в изумрудных глазах аньи Эдан тоже мелькнула грусть.
Я так вымотался, что проспал аж до утра следующего дня. Проснувшись, обнаружил, что в доме нет ни единой краюхи хлеба. А есть хотелось просто зверски — и это значило, что, так или иначе, придется выбираться в город, пусть бы и тянуло устроить себе заслуженный выходной.
Хотя какой к пьяному шакалу выходной? Дел по горло. Я так до сих пор и не успел обстоятельно побеседовать с Алариком, да и Шед меня дожидается. А еще есть Рилл, что наверняка жаждет узнать подробности нашего путешествия. Удивляюсь, как он до сих пор еще не нарисовался в моей берлоге.
Я открыл шкаф, сдернул с вешалки единственную имеющуюся рубаху. Вчера уснул в ингирском балахоне и сейчас, оказавшись наконец в родном Солькоре, просто жаждал избавиться от чужеземной одежки.
Клацая зубами от холода, кое-как переоблачился, накинул позаимствованный в караулке плащ и вышел на улицу. Сунул руки в карманы и только сейчас понял, что у меня нет с собой ни гроша. Вот же дерьмо… А я уж намылился позавтракать в своей излюбленной лавке. Тамошний хозяин, конечно, меня знает, и без проблем даст в долг, но с моей нынешней тягой к приключениям может статься, что денег я так и не верну.
Ладно, значит, поеду сразу к Риллу, авось накормит дорогого друга. Поймал первый попавшийся экипаж и велел править в службу безопасности.
К моему прибытию там уже вовсю кипела работа. Рилловы дознаватели подозрительно на меня косились — то ли им пришлась не по нраву моя трехдневная щетина, то ли помятый вид и плащ с чужого плеча — но выразить недовольства вслух никто так и не осмелился. Разве что секретарь буркнул что-то неодобрительное, когда я попросил его оплатить ждавший у входа экипаж.
Благо хоть начальник встретил меня задорной улыбкой.
— Ну, наконец-то. Я уж думал ты
— Было бы на что, — хмыкнул я, вспомнив о пустых карманах. Попросить, что ли, у Рилла заслуженную премию?
Скинул верхнюю одежду и пристроил на вешалке. Поймал насмешливый взгляд Дорсана, ощупывающий меня с ног до головы.
— Дааа, знатно тебя потрепало… — озвучил очевидное приятель.
Я провел ладонью по небритой щеке и подумал, что перед визитом все же стоило привести себя в порядок. Да только одна мысль о том, чтобы таскать и греть воду в промерзшем насквозь доме, была невыносимой.
— И вот думаю я, что с тобой делать?
— В каком смысле? — спросил я, высматривая на письменном столе Дорсана хоть что-то съестное. Не может же быть, чтобы у этого скряги было нечего перекусить.
— В прямом. Выговор тебе влепить али к медали приставить?
— А выговор-то за что? — всерьез удивился я. Неужели уже успел в чем-то провиниться?
— Ну как же? За действия несогласованные с начальством.
— Слушай, Рилл, хорош на мозги капать. И вообще, дай пожрать чего-нибудь. Я два дня не евши.
Я плюхнулся на стул напротив мягкого кресла начальника СБ и с сожалением подумал, что для посетителей тоже стоило бы поставить что поудобнее. Странно, и когда для меня вдруг стал важен комфорт?
Друг же ухмыльнулся, глянув на мою недовольную физиономию, и направился к невысокому бюро. Открыл одну из створок и выудил на свет бутылку с тягучим янтарным напитком, а следом и тарелку с хлебом и ветчинной нарезкой. Плюхнул это все на стол, и сам плеснул коньяка в стакан.
— Думаю, тебе не помешает.
Спорить не стал. С ходу опрокинул стакан в глотку, чувствуя, как огненные язычки растекаются по телу. Следом закусил, затолкнув в себя приличный кусок ветчины. Дорсан лишь головой покачал, явно предчувствуя скорое расставание с доброй половиной своих запасов.
— Ладно, так и быть, выпишу тебе премию. Хоть провизии домой купишь. И Рей… будь добр, оденься прилично! Ходишь, как оборванец, право слово. Мне за тебя перед подчиненными стыдно.
— Твои трудности, — буркнул я, уплетая очередной бутерброд. Все же ветчина у Рилла отменная. Не помню, и когда я в последний раз ел что-то столь же вкусное и сытное. — И вообще, когда прикажешь этим заниматься? У нас вечно не одно ЧП, так другое!
— Да уж… Дать тебе выходной, что ли? Роксана, кстати, за тебя просила.
Кусок хлеба встал поперек горла, и я судорожно закашлялся.
— В каком смысле? — прохрипел я.
— В прямом. Просила, чтобы особо не нагружал тебя. Мол, ты и так вымотался. И вообще, заслужил отпуск, — каким-то загадочным тоном поведал друг.
Что за бред? Рилл что, шутки со мной шутить вздумал? С чего Роксана вдруг станет за меня просить? Да и не маленький я. Сам могу о себе позаботиться.
— Говорит, если я тебя пинком отдыхать не отправлю, ты сам никогда не попросишь, — будто прочитал мои мысли Рилл. — И с чего она вдруг так хорошо стала в тебе разбираться, а?