На перекрестке миров

Кандела Ольга

— Так, хватит, — гаркнул я, понимая, что совершенно не горю желанием выслушивать дурацкие сплетни. — Все наладилось, а перед тобой отчитываться я не обязан.

— Скажи хоть, Рокси жива? — ехидно поинтересовался Гаспар. — Крайне любопытно. Или ты оставил ее на съедение ящероподобным?

Я фыркнул и уселся на широкий сундук, притулившийся под вешалкой со шляпами.

— Если бы ты взял на себя труд явиться к Дорсану, наверняка бы знал, что анья Эдан жива и здорова. Впрочем, не только она. Донвиль тоже вернулся.

— Рад за вас, — кивнул хозяин

дома и, вытащив из-за манжета рубахи кружевной платочек, трубно высморкался.

Глаза мои, наконец, привыкли к полумраку, и я теперь смог худо-бедно разглядеть Гаспара. Вид у него, действительно оказался неважный. Всегда аккуратные волосы торчали на макушке вороньим гнездом, щегольские усики уныло поникли, а под слезящимися глазами залегли тени. На минуту я даже устыдился собственной резкости, но потом вспомнил, как этот мартовский кот кормил пирожными Ксану, и благородное чувство как ветром сдуло. Ангина — не ранение, так что выживет дамский угодник.

— А ты, собственно, по какому делу? — гнусаво поинтересовался Гаспар, аккуратно складывая платочек вчетверо.

— А ты вообще в курсе, что у тебя под носом происходит? — ответил я вопросом на вопрос.

— Рей, мне хреново, — простонал повар-шпион, — неужели не видишь? Из постели-то еле выполз, а ты тут с упреками.

Я скептически ухмыльнулся. Зуб даю, кто-то ему эту самую постель греет. Наверняка среди многочисленных знакомых нашлась хоть одна сердобольная. Иначе, чего меня Гаспар дальше прихожей не пускает?

— Ладно, — примирительно сказал я. — У меня к тебе, собственно, один вопрос. Не хочешь ли ты чего об анье предстоятельнице рассказать?

— А чего рассказывать-то? — Повар-шпион громко шмыгнул носом. — За последние дни ничего примечательного не происходило. Да и вообще, я еженедельно отправляю отчеты Дорсану. Если интересно, сам покопайся, — в голосе Гаспара мелькнуло легкое раздражение.

— Видишь ли, дорогой коллега, пока ты тут сопли распускаешь, Тенрилл откопал документы, уличающие Рогнеду Денвуд в торговле девицами. И меня крайне беспокоит тот факт, что от тебя не было ни единого сигнала на сей счет. Ты чем в Общине занимался? Ценную информацию собирал или за девками ухлестывал?

— Знаешь, что… — теперь раздражения в голосе собеседника заметно прибавилось. И чего так нервничает, спрашивается? — Мне не давали задания ходить по пятам за юбкой предстоятельницы. Сказали следить за тем, что твориться в Общине. Я и следил. А уж сопровождать Рогнеду на все ее встречи, а уж тем более домой, я не был уполномочен. Так что, какие претензии?

Под конец речи Гаспар совсем разошелся. Голос повысил и даже покраснел от возмущения. Видать, сильно его задело. Конечно, кому же захочется признавать свою оплошность. И уверен, если продолжу сейчас настаивать, шпион-недоучка найдет еще тысячу и одну отговорку, чтобы не остаться виноватым.

Да только к чему мне его оправдания? Пусть Дорсан выслушивает.

— Все с тобой ясно, — невесело хмыкнул я и поднялся. Смысла засиживаться не видел. И так еще

дел по горло.

Гаспар, увидев, что я собираюсь уходить, облегченно выдохнул. Сам подошел к двери и дернул засов.

Ух, как спешит выпроводить! Странно, вроде раньше мое общество его так сильно не напрягало. Или все дело в болезни? В любом случае о некомпетентности подчиненного Дорсану доложу, а дальше пусть сам разбирается. Как по мне, я бы такого недотепу взашей с работы гнал.

Ушел не прощаясь. От бывшего повара доброго напутствия тоже не услышал. Лишь только отметил, как гулко хлопнула дверь у меня за спиной. Ну что ж, не особо-то и расстроился.

До дома Аларика я добрался пешком, ведя лошадь в поводу. Вернее, это был дом его родителей, он стоял чуть дальше по улице — двухэтажный, каменный. Над черепичной крышей вился дымок, а из-за деревянного забора меня деловито облаял серый алабай. Я остановился у калитки, дожидаясь, пока на собачий лай выйдет кто-нибудь из хозяев, и с тоской вспомнил Айну. Наверное, стоит снова завести псину, ведь особняк требует надежного сторожа, да и живая душа рядом, опять же. Всё не так одиноко. Интересно, у Донвилей кобель или сука? Алабай, конечно, не снежный волкодав, вряд ли его можно натаскать на ингиров, но в качестве сторожа…

Мои размышления прервал хлопок двери, и я увидел на крыльце ученого. Он шикнул на собаку, неловко поправил сползающий с плеч тулуп и поплелся открывать ворота. Я ввел лошадку, пристроил к коновязи и только потом обратил внимание, что рукава Ала закатаны, а руки по локоть изгвазданы в чём-то белом.

— Мы тут с мамой пироги печем, — смущенно сознался Донвиль, проследив за моим взглядом. — Знал бы ты, как забодала меня эврийская кухня…

— Что, плохо кормили? — развеселился я, следуя за хозяином по утоптанной в снегу тропинке.

— Вяленое мясо, сухари, всё жесткое, пересоленное. И вместо морса какой-то жуткий напиток, похожий на молоко с плавающими жирными пятнами, представляешь?

Ал аж передернулся и открыл входную дверь. Мы вошли в теплую прихожую, и меня обдало умопомрачительным запахом свежей выпечки. Я сглотнул и подумал, что обеденное время давно прошло, и я снова голоден.

— Пошли в гостиную. — Донвиль набросил тулуп на рогатую вешалку и приглашающе махнул рукой. — Там нам не помешают.

Я достал из-под полы плаща успевший пропитаться маслом пакет из бакалейной лавки и сунул Алу.

— Держи, вот. Собирался тебя крендельком побаловать, но теперь вижу, что у меня самомнение взыграло. Вряд ли ты голодаешь.

— О, как! — Ученый сунул нос в пакет, сдул упавшую на лоб светлую прядь и подмигнул. — Не пропадет. Маман окромя пирогов еще и кофею наварила.

Мы отправились в гостиную и следующие полчаса, наплевав на дела, предавались чревоугодию. Анья Донвиль, к слову, оказалась женщиной не только хозяйственной, но и крайне деликатной. Так что, принеся нам поднос с печевом и пузатым кофейником, пожелала доброго вечера и тактично удалилась по своим делам.