На Лене-реке
Шрифт:
А стряслось вот что.
Распоряжением главка четыре вагона дубильного экстракта из семи находящихся в пути были переадресованы другим заводам. В телеграмме главка указывалось на крайнюю дефицитность материала, вызванную выходом из строя западных экстрактовых заводов, и предлагалось мобилизовать внутренние ресурсы.
Опять нависла угроза срыва плана.
Самоходов по телефону передал на завод о телеграмме главка.
— Что думаете предпринимать?
— Не сумею сразу сказать, Спиридон Матвеевич, — ответил Андрей. — Соберу народ, посоветуемся.
— Направляю
«Не знаю, чем нам поможет присутствие Кравцова», — подумал Андрей.
Перед совещанием Андрей имел продолжительную беседу с главным инженером и начальником планового отдела. Каждый из них высказал свои соображения.
— Но это еще не дает нам полного решения вопроса, — сказал Андрей, выслушав их.
— Конечно, — согласился Луговой, — это только начало. Есть еще одно соображение.
— Именно?
— Использовать местные дубители — корье. Но этот вопрос нужно разработать во всех деталях и потом обсудить специально.
— Согласен.
В назначенное время, к семи часам, кабинет Перова был полон.
Луговой и начальник планового отдела Прохор Никодимович сидели у стола, сверяя подготовленные расчеты.
Ждали Кравцова. Когда он вошел и, извинившись за опоздание, уселся за стол рядом с Перовым, Андрей открыл совещание, предоставив слово главному инженеру.
— Выполнение годового плаца обеспечено дубителями всего на семьдесят процентов, но сокращение завоза, вызванное условиями военного времени, не дает нам никакого права сокращать выпуск продукции. Кое-кто, — Луговой покосился на опустившего глаза Прохора Никодимовича, — очень неудачно выразился по этому поводу. «Сколько пива — столько и песен». Будем считать, что товарищ обмолвился. Эта свадебная мудрость нам не подходит: мы должны преодолеть эту новую, неожиданную для нас трудность.
— Это все в порядке постановки вопроса, — перебил его Кравцов. — Каковы же ваши конкретные предложения?
— Полного решения вопроса мы еще дать не можем. То, что намечено, я вам сейчас изложу.
Мастера и рабочие внимательно выслушали Лугового, изредка вставляя замечания.
— Правильно, Егор Иванович, — услышал Андрей глуховатый голос Сычева. Взглянув, он увидел, что Сычев, утвердительно покачивая седой головой, внимательно слушает Ынныхарова, который, наклонившись к самому его уху, что-то говорит ему.
Когда Луговой закончил, Ынныхаров поднялся и подошел к столу.
— Александр Тихонович нам сказал — экстракта не хватает. Кожу выпускать будем меньше. Меньше выпускать нельзя. Больше надо! Я ездил, видал много бойцов, очень много. Бойцов обувать надо. Я хочу свой совет дать. Раньше экстракт не знали, кожу делали. Корьем дубили. Теперь экстракта не хватает, надо корье добывать, чаны сделать, засыпать кожу. Можно много кожи сделать. Сколько нужно, столько сделать. Корья у нас хватит. Тальнику на островах, лиственницы в тайге много.
— Вы сыпню предлагаете, Егор Иванович, — перебил его Прохор Никодимович, — так ведь это долго очень.
— Корьем работать — долго кожу делать, — повернулся к нему
— Точно сказано, — поднялся Андрей. — Егор Иванович подал очень ценную мысль. Использование корья — это именно те внутренние ресурсы, которые решают наш вопрос.
— Но позвольте, — вмешался Кравцов, — идея об использовании внутренних ресурсов безусловно заслуживает всяческого одобрения, но вместе с тем, насколько я понимаю, сыпня — это отживший, так сказать, дедовский способ. Вряд ли можно согласиться на такой технический регресс. Куда нас заведет подобный возврат к методу предков?
— Осмелюсь заметить, что дубина и топор тоже дедовские виды оружия по сравнению хотя бы с пикирующими бомбардировщиками, — возразил Перов, взглянув на насторожившегося Кравцова, — однако ж были случаи, когда наши партизаны в тылу врага били немца и дубиной и топором. И никто их особенно не осуждал за подобный возврат к методу предков.
— Не знаю, насколько здесь уместны шутки, — нахмурился Кравцов.
— Какие же тут шутки?! Немцы определенно были недовольны, — нарочито простодушно возразил Андрей.
— Во всяком случае требуется обосновать технически целесообразность данного предложения, — сухо закончил Кравцов.
— О чем речь, Сергей Сергеевич, — подал голос Чебутыркин, — все ясно. Правильное предложение. Поставить чаны, да корья запасти поболе, и работать будем не хуже, чем на экстракте… А на дедов чего кивать? План-то, как бы так сказать, нам, а не дедам выполнять надо.
Андрей тепло посмотрел на старика. На его поддержку он не рассчитывал. Тем более это было дорого.
— Разработкой этого предложения немедленно займемся, — сказал Перов, закрывая совещание, — несомненно одно: без корья нам плана не выполнить.
После совещания Луговой оставил у себя Юсупова, Степняка и Прохора Никодимовича.
— Теперь дело за нами, — сказал он им. — Ынныхаров подал правильную мысль: корье. Мы же должны найти наилучший способ работы на корье.
— Надо ли искать? — перебил Прохор Никодимович. — Испокон веков корьем кожу дубили. Невелика хитрость. Засыпай кожу корьем и ожидай, пока выдубится.
— То, что делалось испокон веков, не всегда годится для нас, — возразил Луговой. — Это действительно просто, но малоэффективно. Чтобы кожа выдубилась таким способом, она должна пролежать в корье несколько месяцев. Когда же мы из нее пошьем обувь? Как видите, не подходит. Мы должны творчески разработать идею Ынныхарова так, чтобы процесс производства не замедлялся. В этом задача.
После нескольких дней напряженной работы решение было найдено. Сводилось оно к следующему.
Из корья вываривался дубильный сок, затем он упаривался в специальном аппарате конструкции Кузьмы Никитича. Получался жидкий экстракт, который и шел на дубление кож.
Луговой и Прохор Никодимович подсчитали стоимость сооружения соковарки и выпарного аппарата. Затраты составляли около полумиллиона рублей.
— Не впустую ли мы с вами занимались всеми этими расчетами? — усомнился Прохор Никодимович.