На Лене-реке
Шрифт:
— Все дома да дома! И что тебе, жалко, что выйду я когда? — уже с обидой произнесла Таня.
— А то и жалко, что не хочу до времени внуков качать. Вот и весь тебе сказ, — резко закончила Перфильевна.
Алексеич в разговоре участия не принимал, но, видимо, был вполне согласен с женой. Таня на домашние вечеринки к соседям ходить перестала.
Встречаясь с Василием на улице, она, не останавливаясь, отвечала на его приветствие и быстро проходила, как бы не замечая, что он хочет ее остановить.
Все свободное время Таня отдавала чтению. У нее вошло в привычку каждый вечер встречать отца, сидя у окна с книгой в руках.
Василий теперь возвращался с работы переулком, где жили Шинкаревы, хотя этот путь был значительно длиннее.
Таня не могла не заметить этого. Но она ни за что не призналась бы даже самой себе, что ей приятно было видеть Василия. И уж, конечно, она никак не поощряла его настойчивости. Наоборот, завидев его, углублялась в книгу и не поднимала глаз, пока он не проходил мимо.
И вот однажды Василий подошел к окну и заговорил с нею.
— Как вы много читаете. Видать, интересные у вас книжки.
Таня подняла на него глаза и, стараясь не показать своего смущения, так же вежливо ответила:
— Да, книги очень интересные.
— Дали бы что-нибудь почитать, — попросил Василий и улыбнулся.
Таня окончательно смутилась. Быстро встала, подошла к полочке, где лежали книги, взяла одну из них и протянула Василию.
— Пожалуйста, почитайте.
Василий взял книгу, поблагодарил и ушел.
Через два дня он снова остановился у Таниного окна. Возвращая книгу, он приветливо и вместе с тем очень пристально посмотрел на Таню и сказал:
— Дайте еще что-нибудь почитать.
Таня подала ему какую-то довольно толстую книгу. К ее удивлению, уже на следующий вечер Василий снова появился. «Да он, наверное, и не читает моих книг», — подумала Таня. И хотя она все еще испытывала смущение при встречах с Василием, все же спросила:
— А ведь верно, очень интересная книжка? Как вам понравился конец?
Василий невнятно пробормотал что-то в ответ.
— Да вы же не читали вовсе! — Таня весело расхохоталась.
Василий густо покраснел и опустил было голову, но, взглянув на Таню, тоже засмеялся.
— Нет, так не годится! — воскликнула Таня.
Заметив его смущение, она осмелела и даже сделала ему выговор.
— Если берете книги, то извольте их читать, — и, посмотрев на сконфуженного Василия, неожиданно мягко, почти грустно закончила: — А то мне и поговорить о прочитанном не с кем.
Она быстро подошла к полочке с книгами, порылась среди них и, подавая Василию небольшую книжку, сказала:
— Надеюсь, что эту вы прочтете. А потом расскажете мне, понравилась
— Пушкин, «Повести Белкина», — прочитал Василий, принимая книгу из ее рук. — Обязательно прочитаю, — серьезно сказал он, внимательно посмотрев на притихшую Таню.
…Больше пяти лет прошло с тех пор, но все это неизгладимо запечатлелось в душе Тани.
За обедом Василий, как обычно, делился с Таней заводскими новостями.
— Добился все-таки, Танюша, — возбужденно рассказывал он, — разрешили опыт провести.
— Приняли, значит, твое предложение.
— Не сразу, — покачал головой Василий, — разговор серьезный был. Чебутыркин сперва ни в какую. Не могу, мол, без Максима Ивановича. Ну, а я тоже уперся. К директору, говорю, пойду. И пошел бы… И дальше пошел бы, если что… Чебутыркин видит такое дело, сходил сам к директору. Как уж они там решали, не знаю, а только после обеда сам подошел ко мне и говорит: «Разрешаем опыт. Только, по моему, говорит, разумению, ничего у тебя не выйдет».
— А ты что ему сказал?
— А мне что говорить? За меня дело скажет. Подавайте, говорю, товар. Кожи мне подали. Выстрогал…
— Ну и как? — Таня озабоченно взглянула на мужа.
— Трудно в голье строгать. Не применился еще. Но все же выстрогал. Только закончил, начал дубленый товар строгать, подходит ко мне новый начальник цеха. Поздоровался, расспрашивать про работу начал. Я ему про свое предложение рассказал. Он подумал и говорит: «Мысль правильная. Дубители нужно экономить. Я, — говорит, — подумаю о вашем предложении».
— Что это за новый начальник?
— Новый начальник цеха приехал. Сегодня в цех приходил.
— А старого вашего куда?
— Юсупов у нас временный был. Наверно, обратно к станку станет.
— Поди, не нравится ему?
— Да он-то вроде ничего, а Чебутыркину, кажется, табак не по носу, косится да покряхтывает.
— Ему-то что?
— Как же! Новый сам понимает всю эту химию. Стало быть, сам в цехе хозяином будет, а не Чебутыркин. А парень он, видать, толковый. И рабочего понимает. Он сегодня прямо сказал Чебутыркину… Нельзя пальцами в тарелку!
Последнее замечание относилось к трехлетнему Шурику, который, приметив кусок мяса, плавающий в щах, полез за ним в тарелку всей пятерней.
Когда порядок был восстановлен, Таня спросила!
— Что же он сказал Чебутыркину?
— Сказал, чтобы свое секретничество бросил. Вы, говорит, не шаман, а мастер на советском заводе. Надо учить рабочих, а не таиться от них, — с видимым удовольствием передавал Василий слова, сказанные мастеру новым начальником.
— Выходит, понравился рабочим новый начальник? — опять спросила Таня.