На Лене-реке
Шрифт:
— Взгляните, товарищ начальник, как тут водичка для отволожки, хороша будет?
За годы, проведенные на производстве, Андрей перенял у старых мастеров способность безошибочно определять на ощупь температуру растворов. Он опустил руку в бак с водой, приготовленной для отволожки, и поспешно выдернул ее. Вода была очень горяча.
«Вопросец с подвохом», — подумал Андрей и строго спросил:
— Вы всегда отволаживаете кожу такой водой?
— Вот и я посомневался, не горяча ли, значит, водичка. Ну и опять же Прокопий Захарыч, мастер наш, особо если кожи засушенные, говорит, потеплее воду надо подогревать, так что
Виноватый тон сбивчивой речи Седельникова плохо вязался с брошенным исподлобья настороженным взглядом.
Андрей, слушая, смотрел прямо в лицо Седельникову и с трудом подавлял желание резко оборвать его.
Артемий выговорился весь и угрюмо потупился.
— Работаете вы в цехе не первый день и должны знать, что горячей водой кожу не отволаживают, — строго сказал Андрей. — А чтобы меня проверить, придумайте что-нибудь поумнее.
Артемий обескураженно посмотрел ему вслед.
Старший мастер цеха Прокопий Захарович Чебутыркин принадлежал к исчезающему уже ныне типу мастеров-практиков.
Еще не так давно, в двадцатых годах, на большинстве кожевенных заводов производством управляли мастера-практики. Они вели обработку кожи по своим заветным книжечкам, в которых корявым почерком были записаны рецепты всех операций. Эти рецепты весьма тщательно и зачастую слепо применялись изо дня в день и из года в год. Рецепты хранились каждым мастером в строжайшей тайне и назывались поэтому «секретами».
У каждого мастера в итоге многолетнего труда создавался немалый запас таких «секретов».
Все преимущество мастера над рабочими заключалось в основном в обладании книжечкой с «секретами». Мастер не допускал никого в заливную лабораторию — место, где составляются растворы для обработки кожи, сам развешивал материалы, а в качестве подручного брал обычно какого-нибудь малограмотного парня.
Андрей поднялся в заливную. Там царил специфический острый запах. Сернистые испарения хромового экстракта сливались с аммиачным запахом нашатырного спирта, приправленным терпким привкусом горячего раствора анилиновых красителей, кроме того, пахло соляной кислотой, ворванью, касторовым маслом и многими другими «специями», применяемыми на кожевенном заводе.
Продолговатая низкая комната помещалась на антресолях над котлованом барабанного отделения.
В центре ее под потолком тускло светила небольшая запыленная лампочка.
Возле стены стояли четыре заливных бачка. От них тянулись толстые медные трубы. Напротив находились шкафы с материалами. В углу около шкафов с трудом уместились десятичные весы, над столом раскачивались чашечки аптекарских весов, под ними выстроились в ряд мензурки, лежали градусники и ареометры.
Возле заливных бачков стояло около дюжины разного размера кадок, ушатов и ведер. На стене мерно тикали ходики, аккомпанируя сиповатому урчанию вентилей.
За столом сидел старший мастер цеха Чебутыркин и что-то выписывал на листочке бумаги из тетради в клеенчатом переплете.
Перов взглянул на обернувшегося к нему мастера и снова подумал, как и при первой встрече накануне: «Какое все же неприятное у него лицо!»
— Вот хорошо, что зашли, а то хотел к вам идти сейчас, — сказал Чебутыркин.
— А что такое? — спросил Перов.
—
Андрей быстро просмотрел их и поразился.
«Неужели он настолько технически безграмотен? — подумал Перов. — Как же он работал до сих пор?»
Но, подняв глаза, Перов уловил настороженность в пристальном взгляде мастера.
«А! Да ты меня, приятель, тоже испытываешь», — и, как бы не замечая подвоха, ответил вопросом:
— А сами вы, Прокопий Захарович, который предпочитаете?
Такой оборот дела не понравился Прокопию Захаровичу.
— Да вот, как бы так, и сам сумлеваюсь, подходяще ли будет, — зачастил он. И, уже явно подготавливая почву для отступления, продолжал: — Был у нас тут, до вас еще года за два, начальником Шельмер Эдуард Карлыч, так вот от него у меня эти рецептики записаны, ну, а все, думаю, надо обсоветовать.
— А раньше вы который рецепт применяли?
— До этого-то? Хотел я их испытать, да вот, как бы так, обсоветовать-то и не с кем. Максим-то Иванович у нас по кожевенному делу не очень, он по обувной специальности обучение имеет, как спросишь его что, так говорит: не отклоняйтесь от методики — и все.
— Правильно говорит, — так же спокойно заключил Перов и пристально посмотрел на потускневшего Чебутыркина, — так и делайте, тогда и рецептики не понадобятся.
Чебутыркин виновато развел руками и поспешил удалиться вниз, в барабанное отделение.
Андрей задумался.
«Как понять поведение Чебутыркина? Старик встретил меня враждебно. Почему?.. Места в цехе обоим хватит. Работы непочатый край».
Андрей подошел к окну, машинально протер глазок в запыленном стекле и заглянул в него.
Окна заливной лаборатории выходили на реку. До берега всего несколько десятков метров, но из окна первого этажа реки не видно: ее заслоняет высокая заводская ограда. Отсюда же она как на ладони.
В прозрачном воздухе тихого солнечного дня контуры и краски пейзажа особенно отчетливы и ярки. Несколько темных барж прижалось к откосу берега. За широкой синей полосой первой протоки длинный узкий островок, поросший редким мелким кустарником. Издали похоже, как будто большой сонный кит выставил из-под воды свою позеленевшую замшелую спину. Еще дальше, пока хватает глаз, продолговатые плоские зеленые острова с желтыми каемками отмелей, а между ними светло-синие ленты бесчисленных проток. На одной из них белеет чуть заметное пятнышко парохода. Пароход плывет вниз по реке, но на таком расстоянии это незаметно, и он кажется неподвижным, как на картинке.
«Какой простор!» — подумал Андрей.
Снизу в раскрытую дверь заливной донесся резкий голос Чебутыркина.
Вспомнилась только что происшедшая сцена. Андрей нахмурился и, резко повернувшись, пошел к двери.
«Хоть и исподтишка, а больно норовят укусить», — подумал он. И, спускаясь по лестнице, вполголоса добавил:
— Посмотрим, чьи козыри старше!
После неприятного разговора с начальником цеха Артемий Седельников работал особенно старательно. Он понимал, что начальник обязательно проверит его работу, и не ошибся. Незадолго до конца смены Андрей подошел к верстаку Седельникова и внимательно просмотрел штабель кож, отволоженных Артемием.