На крючке
Шрифт:
— Я…
Тронул костяшками пальцев её лицо, скользнул чуть ниже, испытывая странное чувство и не подпуская к себе мысли, которые роились где-то на задворках сознания.
— Испугалась? — спросил, зная наверняка, что она до последнего старалась быть храброй.
— Очень, — выдохнула Цветочек.
А я… я просто обнял эту хрупкую девушку, собираясь выразить поддержку и… Я не знаю. Мне безумно хотелось просто держать её в руках и быть уверенным, что подобного больше не повторится.
Следователь помешал наслаждаться такой
Когда я забирал у дежурного вещи Альбины, совершенно не думал, что могу зависнуть, лишь увидев содержимое.
Красный подарочный пакет был серьёзно повреждён, и в момент, когда дежурный поставил его на стол, оттуда вывалились витамины для беременных и крем от растяжек. Уже беря в руки чужие вещи, я понимал, что они значат. Понимал, но, мать твою, никак не хотел принимать.
В голове всё смешалось. Жених этот, будь он не ладен, и ночь с ней без контрацептивов. Икота в ответ на прямые вопросы…
Точно.
Я повернул голову, когда она вышла из раздевалки уже одетая в пальто. Передал сумку с пакетом и, ничего не говоря, повёл к выходу. Разговаривать нужно наедине. В машине. Уложить всё в голове и спокойно спросить.
Когда пристегнул её и сел в машину, услышав вполне резонный вопрос, вспомнил, с чего вообще всё начиналось. Вспомнил, как когда-то небезразличная мне женщина так же сидела на пассажирском сиденье и тихо смеялась над моими шутками. А что в итоге? Сейчас, много лет спустя, она стала последним человеком на планете, кого мне хотелось бы видеть.
И мой ответ был искренним и честным.
Ведь старые шрамы давно уже не ноют. Время лечит всё, кроме ненависти.
Мы ехали молча. Она так вцепилась в пакет, что его хруст ещё долгое время стоял у меня в ушах. Боится, что я понял? Что тут можно не понять?
Да и в целом выглядела она растерянной, напуганной и очень напряжённой. Довелось же нарваться на такого придурка как Панфилов. В прошлый раз ножом в бок тыкал, а в этот?..
— Тебе не досталось от него? — спросил, выжав тормоз на светофоре.
Цветочек вдруг покраснела, а после резко побледнела, сделав глубокий, какой-то судорожный вдох.
— Тебе плохо? — я, кажется, даже занервничал, не понимая столь странной реакции.
Вспомнил разукрашенное лицо её начальника и уже хотел задать новый вопрос, но Аля ответила, что устала, оголодала и хочет спать.
Я понимал, потому не стал досаждать больше. Только продолжил путь до её дома, а она отвернулась к окну да так и просидела всю дорогу, пока я пытался хоть как-то отвлечь своё внимание от сжимающих бумажный пакет пальцев.
О том, что она уснула, понял, только когда заглушил мотор. Дыхание мерное, ровное, тихое.
Интересно, как скоро она просыпается, если утром гладить её по волосам или водить пальцами по обнаженному плечу?
Я покачал головой, пытаясь вытряхнуть дурацкие мысли, глубоко вдохнул и посмотрел на тёмные провалы окон её квартиры.
И я сидел так минут двадцать. С совершенно пустой головой, будто кто-то вскрыл мне черепную коробку, вынул оттуда мозг и принялся играть им в футбол, пока я вроде как должен собрать всё в кучу и переварить. А переваривать нечем. Там ФИФА во всё сознание.
А когда её дыхание внезапно изменилось, я повернулся к девушке и понял, что не могу и не хочу её отпускать. Пусть бы и спала в машине до самого утра. Странно говорить такое, но мне нравилось, что она рядом. Дышать свободнее, что ли?
— Ты очень сладко спишь, — сказал я, когда она затянула с вопросом, который любой нормальный человек задал бы в такой ситуации.
Она вздрогнула, резко повернулась и посмотрела на меня с нескрываемым потрясением, на что я улыбнулся и пояснил:
— Когда человек засыпает и просыпается, у него меняется дыхание. Твоё настолько тихое, что пробуждение становится явным даже в заведённом авто.
— Я не спрашивала… — просипела Цветочек, вызвав в моей груди очень странные тянущие ощущения.
— У тебя на лице всё написано, — не сдержал я усмешки. — Что ещё раз доказывает, что врать ты не умеешь. Ведь так?
И я посмотрел в её глаза, уже не скрывая собственных знаний. Я должен спросить. Должен выяснить, несмотря на моё дикое отрицание.
— Да, — ответила она устало и потёрла глаза. — Я пойду.
Но когда Цветочек потянулась к дверной ручке, я заблокировал все двери. Она слышала этот явный щелчок, но всё равно не поверила и дёрнула ручку. А вот когда повернулась и взглянула на меня, я обнаружил страх. И это не тот ужас, какой она испытала перед Денисом, нет. Меня Альбина совершенно не боялась.
Я видел, как забилась жилка на тонкой шее, видел, как дрожали нервно губы, и решил пояснить свои действия перед тем, как задавать вопросы.
— Не торопись, Цветочек. Я знаю, ты устала, но дай мне ещё две минуты, чтобы я что-то сделал с вихрем мыслей в своей голове.
Девушка выдохнула, снова сжала пакет, но напряженного взгляда от меня не отводила, ожидая вопроса. И я не стал оттягивать неизбежное.
— Это твоё? — кивнул я на пакет.
Цветочек несколько секунд смотрела мне в глаза, а после усмехнулась, словно я спросил что-то смешное.
— Это подарок, Саша.
И я выдохнул. Действительно выдохнул, потому что следующий вопрос задавать не хотел, ответь она положительно.
— Ты подумал, что я беременна?
— Я не знал, что думать, — честно признался я. — Ты говорила, что есть жених, но я помню реакцию. Обманывала. Зачем? — не удержался от вопроса.
Я себе всю голову сломал, пытаясь это понять.
Она пожевала губу, привлекши мой взгляд, и ответила задумчиво:
— Я не хочу связывать себя отношениями. Поэтому для всех, и для тебя в том числе, я не свободна. Даже для коротких встреч без обязательств.